Чтение онлайн

Цесаревичу, видимо, очень понравился автомобиль, и он стал предпочитать его каретам. Сначала великосветское общество с насмешкой отнеслось к причуде наследника, но, ближе к осени, поняли, что тот вот-вот станет императором. И сразу почти ежедневно поступал заказ, то от великого князя, то от знатного купца на изготовление непременно такого же автомобиля, только со своим гербом на боку. Для отделки таких заказов пришлось подписать договор с фабрикой Неллиса и почти прекратить выпуск «дешевых» автомобилей.

«Хорошо, пусть начинает ездить «цвет нации», а следом и остальные подтянуться», — потирал руки Аркадьев. На заводе все были довольны — заказов хватило на три месяца и каждый день добавлялись.

1 декабря наконец-то приехала Серафима. У Аркадьева екнуло сердце — на Серафиме была та же шубка, в которой приезжала Анна Семеновна. Она вышла из вагона, смешно прикрывая рот варежкой от морозного воздуха, но глаза буквально искрились от радости. «Ничего себе, какая она красавица! Как же я раньше не видел?» — удивленно спрашивал себя Евгений. — «Теперь хоть охрану нанимай, а то уведут». Все вещи невесты уместились в чемодан и саквояж. Женя поцеловал ее в губы, несмотря на мороз и шутливо спросил, показывая на багаж:

— Это все твое приданое?

— Да, мне много не требуется.

— А Анины вещи?

— Мне только шубка подошла, а остальное впору Лизе; я ей и отдала.

Аркадьеву стало реально стыдно: «Завтра же пойдем одевать будущую графиню, черт меня побери!». Неожиданно внутренний голос выразил другое мнение: «Ага, оденешь, как куколку и будешь ревновать к каждому столбу!».

Он устроил ей сюрприз, встретив в великокняжеском автомобиле, на который еще не были нанесен фамильный герб. Водителем вызвался Присс, всю дорогу веселивший их историями из нижегородской жизни и постоянно пикающий сигналом, отчего прохожие думали, что едет великий князь. Доставив их, Присс увез автомобиль на завод — доделывать, а Женя с Симой поднялись в квартиру, где она немедленно пошла в ванную — смывать дорожные впечатления.

— Я совершенно не спала ночью — со мной в купе были две пожилые дамы, которые и сопели и храпели, а я развлекалась, слушая кто из них громче, — обронила Сима, выйдя из ванной в халате с распущенными волосами и с грустью посмотрела на кровать.

— Ты права, надо немного отдохнуть перед ужином, — по-своему понял этот взгляд Женя, взял ее на руки и аккуратно уложил на кровать.

— Светло очень — мне стыдно, — покраснела Сима.

— Это просто решается, — и Женя укрыл их с головой одеялом.

Свадьбу после венчания сыграли довольно скромную в отдельном зале ресторана только для своих знакомых с тем, чтобы повторить потом в еще имении летом. Зато Аркадьев накрыл столы на заводе для рабочих и их жен, отпустив их на полдня раньше с работы.

Неожиданно для невесты выяснилось, что Аркадьев не умеет танцевать и Серафима две недели натаскивала его, чтобы совсем уж медведем не выглядел. После всех этих забот и страданий Евгений сказал себе: «Больше никогда женится не буду!».

Сразу после свадьбы они сбежали в Москву, чтобы целую неделю спокойно изучать Кремль и окрестности.

— А мне здесь больше, чем в столице нравится: спокойно и патриархально, люди проще, правда? — допытывалась Сима на прогулке по набережной реки.

— Добавь безветренную погоду и здоровый мороз, — добавил Евгений, облокотившись на ограждение и вдруг решительно выпалил:

— У нас не может быть детей из-за меня. Прости, не решался сказать тебе раньше.

Серафима погладила ему щеку варежкой и и мягко сказала:

— Я все знаю, милый. Анна Семеновна меня просветила. Не переживай — я найду себе занятие, кроме материнства.

«Фу-у, кажется одну проблему решили, а я, дурак, переживал, теперь надо найти жилье нормальное для молодой семьи, а то живешь по-спартански, будто и не наследственный граф», — прикидывал в уме Аркадьев.

Они сходили в Большой театр на маскарад в национальных нарядах с танцами по роману Лажечникова «Ледяной дом». Неизбалованная зрелищами Серафима была в восторге, ну а Евгений усиленно имитировал интерес, чтобы не обидеть жену.

После возвращения в Питер, начались интенсивные поиски жилья. Главное, что молодожены плохо представляли, что им нужно: отдельный особняк или просторная квартира. Уже через две недели, они поняли, что жить в особняке весьма накладно: самые дешевые шли по цене 7000-10000 рублей в год. Покупать же дом в столице сейчас не входило в планы Аркадьева. За пятикомнатную довольно скромную квартиру просили не менее 1500 рублей в год, а уж за десятикомнатную — до 4 000 рублей.

«Помнится, читал, что Пушкин за 12-ти комнатную на Большой Морской платил 3 300 в год, но когда это было», — заметил себе Евгений и продолжил искать.

Наконец удалось подобрать подходящую квартиру на Садовой улице в трехэтажном доме на втором этаже. За семикомнатную квартиру просили всего 1800 рублей в год, а главное, там имелся ватерклозет и ванная с горячей водой. Отопление было водяное с котельной во дворе. Аркадьева все устроило, и он привез Серафиму, заранее надеясь, что ей понравится. Она походила по комнатам, посмотрела в окна, посидела на диване и вынесла вердикт: «Мне нравится». Через два дня Аркадьевы переехали, а Серафима напористо взялась за устройство их быта, в первую очередь, наняв опытную кухарку и приходящую уборщицу. Обоим женщинам было за сорок, что полностью устраивало молодую графиню, достаточно много слышавшую про романы хозяев с прислугой.

Увлеченные люди гораздо меньше прочих озабочены, чем заняться в свободное время: его у них или нет, или они отсыпаются. Однако, если нервная система такого человека не устойчива, то неизбежны срывы и приступы депрессии.

В этом отношении у Екатерины Нориной было все в порядке: постоянный позитивный настрой помогал ей в любые периоды жизни, позволяя найти выход из неприятных ситуаций. Поглощенная медицинской практикой, она мимоходом решала и плотские проблемы, не испытывая душевных терзаний и большой привязанности, а руководствуясь исключительно практичностью. Жалованье в больнице ей установили в 60 рублей в месяц, что было меньше, чем у мужчин, но превышало ее потребности и позволяло даже откладывать на счет в банке. В Обуховской больнице все пациенты были женщины и, естественно, они доверяли Катерине больше, чем мужчинам, поэтому ее хирургическая практика и опыт росли очень быстро. Нередко ей перепадали и денежные благодарности от состоятельных пациентов, которые Катерина, совсем не смущаясь, брала.

Однако, рассказ Аркадьева об открытиях сестры не оставили ее равнодушной и в мае 1884 года, написав прошение об отпуске, она отправилась в Курск. Дорога была долгой и скучной, как и попутчики, поэтому Катерина читала всю дорогу медицинские журналы на немецком, чем окончательно отгородилась от общения.

С некоторым волнением она разглядывала город, в котором не была два года, с грустью констатировав, что он остался таким же таким же патриархальным. Родители заметно постарели, но с неподдельным восторгом встретили дочь, которая размякла при виде родного дома и близких. Ее усадили и принялись допрашивать с пристрастием, поскольку в письмах она предпочитала о работе не распространяться.