Чтение онлайн

— Сколько ж операций ты делаешь? — недоверчиво спросил Василий Васильевич, после краткого рассказа Кати о работе и жизни в столице.

— Если несложных, то до четырех в день, ну а сложных — не более одной, да и то с помощниками, — небрежно бросила она, поглядывая с усмешкой в широко раскрытые глаза матери.

— Как же ты не устаешь? А ответственность какая, — запричитала Авдотья Карповна.

В ответ Катерина только махнула рукой — мол пустяки. На самом деле мать интересовало совсем другое и она осторожно поинтересовалась:

— Замуж-то не собираешься?

— Пока не выбрала — очень много желающих, — не выдавая тайну, похвасталась Катя.

— Смотри, Катенька, сейчас много женихов, а через год-два и завалящего не найдешь, — вздохнула мать, понимая, что разумная дочь не послушает совета.

— Лучше расскажи, папа, что вы с Лизаветой изобрели, а то граф мне уши прожужжал, — перевела разговор Катя со скользкой темы.

— Это необыкновенное лекарство, у нас уже многие доктора им пользуют больных, а месяц назад через Аркадьева подали заявку на привилегию. Лиза в своей лаборатории делает его, но хранить больше двух недель нельзя. Хорошо бы и ты помогла, — предложил Норин. — У вас там другие возможности и масштабы, а по железной дороге можно успеть доставить.

— Затем и приехала, завтра в Климово к сестренке, — и Катерина начала расспрашивать про других родственников и знакомых.

В Климово поехали Катерина с матерью — той хотелось повидаться с внуком. Цветущие поля и зеленые леса настроили Катю на лирический лад, и она упоенно вдыхала запахи весны, совершенно не слушая поучительные истории Авдотьи Карповны о слишком разборчивых невестах. «Забраться бы с молодым чистеньким пастушком на полянку у ручейка и предаться самой развратной любви, только без последствий», — сладостно мечтала Катя. — «Теперь понятно, почему у деревенских помногу детей: тут сам воздух заставляет подражать безудержному размножению насекомых и животных». Авдотья Карповна успела дойти до троюродных сестер, оставшихся с носом, потому что долго выбирали, но тут уже и приехали в имение. Увидев экипаж, Елизавета бегом подбежала к сестре и повисла у нее на шее и только потом обняла мать.

— Умница — не растолстела после родов, — одобрила Катя, не сводя глаз с сестры. — Как жалко, что мы редко видимся, так хочется иногда с тобой посекретничать.

— Ну ты же не завтра уезжаешь, надеюсь?

— Не волнуйся, я вам всем надоем еще.

Артур до обеда был в поле, Авдотья Карповна завладела внуком, а Лиза увела сестру в лабораторию, непрерывно рассказывая о результатах лечения пенициллином.

— Сейчас я получила такой чистый состав, что можно было бы в прошлом году всех от тифа спасти. Представляешь! Даже Анну Семеновну.

Последнюю фразу Лиза произнесла, чуть всхлипнув и помолчав минуту. Потом продолжила:

— Евгений Львович связался с Алексеем Герасимовичем Полотебновым и тот согласился на соавторство нового лекарства, хотя, по-моему, не осознал всей значимости открытия. Я очень надеюсь на тебя, сестренка. Граф написал, если наберем достаточный опыт, он уговорит какого-нибудь фабриканта начать серийное производство. И тогда хоть от части болезней избавим людей.

— Лизка, ты все такая же наивная. Любому фабриканту важна прибыль, а страдания людей им выгодны — быстрее и больше заплатят. Ты же отлично знаешь, что все лекарства у нас немецкие, да и фабрики тоже.

— Сестрица, ты циник! А вот Евгений Львович уже ведет переговоры с московским фабрикантом, правда, тоже немцем, но работающим в России, — быстро сказала Лиза и показала Кате язык.

— Что-то часто я от тебя слышу «Евгений Львович». Смотри, пожалуюсь Серафиме — она дама серьезная и на полголовы тебя выше, — весело дурачилась Катерина.

— Она никогда меня не приревнует, а вот тебя запросто — ты с ними рядом постоянно.

«И правильно сделает, вот только вряд ли узнает, как я с ним кувыркалась, а узнает — так простит за давностью», — мысленно согласилась Катя.

Лиза уже все сообщила о лекарстве и сестры начали приватную беседу.

— Ты живешь с кем-нибудь? Только честно, — требовательно спросила Елизавета, усевшись на диван рядом с сестрой и держа ее за руку.

— Честно? Тогда, да, но очень редко, правда, больше мне и не требуется. А тебя Артур, небось, каждый день эксплуатирует? — захихикала старшая сестра.

— Ну не каждый, но часто, — покраснела Лиза. — А как ты догадалась?

— А немцы все такие. Но ты не вредничай, а то он быстро какую-нибудь кухарку найдет, — продолжала веселится Катя, потом вздохнула. — Ты не обижайся — я просто завидую.

Катерина еще раз вздохнула и оценивающе посмотрела на сестру:

— Только между нами: я фиктивно обвенчалась, чтобы взяли на работу. Родителям — молчок! Такой порядочный попался, что даже соблазнить не смогла. Это наш граф дал ему поручение женится на мне.

— Смелая ты, Катька! А вдруг он не даст развод, когда захочешь … замуж по-настоящему?

— Я его заставлю заниматься любовью чаще, чем ты с Артуром — быстро сбежит.

— Катерина, ты чудовище! Чем тебя мужчины обидели?

— Как чем? Ты не видишь, что мы для них второсортные твари для утех? Не бойся, я тебя не агитирую в сообщники, а вот в Питере у нас уже активная группа, даже съезд провели, — похвасталась Катя. — Кстати, Серафима тоже там бывает.

— Как? А Евгений Львович не возражает? — растерялась Лиза.

— Не-а. Наоборот, считает нашу борьбу справедливой. Сказал: «Только бомбы не бросайте». И деньги дает.

Лиза покачала головой, с некоторым сомнением глядя на старшую сестру:

— По-моему, нет ничего важнее спасения людей.

— Есть-есть. Спасение их душ. И этим должны заниматься не попы. Твой Аркадьев может в технике и гений, но в законах общества плавает, как первокурсник. Вот добьемся, чтобы женщины вышли из рабства мужчин и весь старый трухлявый мир рассыпется. И в этом мы с тобой, сестричка, должны быть в авангарде. Постарайся не рожать каждый год на радость Мюллерам, а доведи свой антибиотик до совершенства, чтобы весь мир ахнул, видя, что может женщина. А я тебе помогу и заставлю твоего графа побегать, а то еще растолстеет и всю привлекательность потеряет, — съязвила Катя.

Внизу послышался шум — приехали оба Мюллера. Сестры в обнимку спустились в столовую.

Евгений Аркадьев, несмотря на небольшой стаж работы инженером, отлично усвоил, что коллективная творческая работа намного эффективнее одиночной, однако, организовать ее непросто. Даже в их небольшом и растущем коллективе, начались трения и мелочные склоки, в-основном из-за большой номенклатуры продукции и постоянного соперничества, что было неплохо, но тормозило процесс.