Чтение онлайн

– Так чем вы занимались весь день? – спросила Нефрет, усаживаясь на подлокотник кресла Эмерсона и целуя его в макушку. Она видела, что он явно не в духе, а её ласковые уловки редко не помогали улучшить его душевное состояние.

– Наконец-то разумный вопрос, – проворчал он. – Хочешь сказать, что в этой семье есть кто-то, интересующийся египтологией?

– Мы все такие, сэр, – искренне заверил его Давид. – Мне очень жаль, если я…

– Неважно, Давид, – прервал Эмерсон более приветливым тоном. – Ты слишком часто извиняешься, мой мальчик. Моя деятельность сегодня днём, разительно контрастирующая с деятельностью некоторых других людей, дала полезные результаты. Мы ещё не закончили с гробницей «Двадцать-А». Ни черта, – добавил он радостно.

– То есть, Эмерсон, что ты имеешь в виду? – спросила я, ибо знала, что намёк направлен в мой адрес.

Эмерсон достал трубку и кисет с табаком.

– Обнаруженная нами одиночная камера – всего лишь часть. Сама гробница простирается дальше.

– Что?! – возопила я. – Но, Эмерсон, как ты это обнаружил?

Эмерсон критически взглянул на меня.

– Ты преувеличиваешь, Пибоди.

– А ты, мой дорогой Эмерсон, намеренно затягиваешь ожидание. Откуда ты узнал, что гробница больше, чем эта камера?

– Ты и сама могла бы догадаться, Пибоди. Если бы ты не была так занята телом – что весьма отвлекало, признаю – то заметила бы, что размеры и форма помещения не напоминают размеры и форму гробницы. Комната была едва ли шести футов в ширину, а потолок круто спускался вниз. Я сразу заподозрил, что пол искусственно выровняли, а первоначальный каменный пол имел наклон под тем же углом, что и потолок. Короче говоря: то, что мы видели – не комната, а первая секция нисходящего коридора.

– Как здорово! – воскликнула Нефрет.

Эмерсон не обвинял её в преувеличении. Он нежно улыбнулся ей и похлопал по руке. Затем вопросительно посмотрел на Рамзеса.

Рамзес не издал громкого возгласа и не выразил удивления. Несколькими годами ранее он утверждал бы – правдиво или нет – что обнаружил те же самые факты. А сейчас просто кивнул:

– Отлично, отец.

– Вчера я убрал достаточное количество обломков на полу, чтобы доказать справедливость моей теории, – довольным тоном заявил Эмерсон. – Как далеко простирается проход, не могу сказать, но гробница явно намного обширнее, чем мы предполагали.

– Королевская гробница! – воскликнула Нефрет с сияющими глазами.

– Необоснованное предположение, – хмыкнул Рамзес, проводя указательным пальцем по усам. – И в других – не царских – гробницах есть коридоры и несколько комнат. Вряд ли можно надеяться найти другую могилу, столь же богатую, как гробница Тетишери. Два таких открытия…

– О, ты вечно готов окатить холодной водой, – раздражённо перебила Нефрет. – Тебя вообще ничего не выведет из равновесия? И хватит играть с этими дурацкими усами!

Мы с Давидом одновременно открыли рот.

– Вот что, дети… – пробормотала я.

– Кто-нибудь хочет ещё чашку чая? – Слабая попытка Давида перевести разговор.

Голос Эмерсона с лёгкостью заглушил нас.

– Любые спекуляции – пустая трата времени. Посмотрим, как будут обстоять дела завтра.

Незаметно для всех нас, в том числе и для Рамзеса, Сехмет просочилась (точнее не скажешь) на колени к моему сыну. Он поднял бедное создание и вернул её Давиду, не обращая внимания на жалобный протест кошки.

– Если завтра я тебе не понадоблюсь, отец, то продолжу копировать. Мистер Картер разрешил мне работать в Дейр-эль-Бахри.

– Не дуйся, Рамзес, – улыбнулась Нефрет. – Мне очень жаль, что я грубо высказалась по поводу твоих усов.

– Я никогда не дуюсь, – отрезал Рамзес. – Отец?

– Да, конечно, мой мальчик. Как хочешь.

Мы решили лечь спать пораньше. Рамзес и Давид вернулись на дахабию, а Нефрет заявила, что ей ещё предстоит множество дел: вымыть волосы, заняться чтением, починить чулки. Она любила шить не больше, чем я, и её чулки всегда были шокирующе дырявыми, поэтому я похвалила её усердие и пожелала спокойной ночи – тем охотнее, что мне не терпелось пообщаться с Эмерсоном наедине.

К моему радостному удивлению, он точно так же хотел поговорить со мной о вещах, о которых и упоминать до сих пор не собирался.

– Пожалуйста, сделай одолжение и воздержись от злорадства, Пибоди, – заметил он после того, как мы с удобством устроились в нашей комнате. – Потому что я не потерплю этого, слышишь?

– Конечно, нет, дорогой. Какое именно событие заставило тебя передумать?

– Никакого отдельного события, но неумолимое накопление доказательств. Сегодняшние откровения Беллингема подвели черту, – признал Эмерсон, нахмурившись. – Нас побудили найти эту гробницу с её ужасным содержимым. Ублюдок-убийца зашёл так далеко, что указал нам точное место, чтоб его разорвало! Должно быть, это он напал на девушку в Эзбекие – потому что я категорически отказываюсь, Пибоди, признавать наличие двух злодеев, когда и одного вполне достаточно. Он послал полковнику сообщение, и вчера оно привело Беллингема в Долину как раз вовремя, чтобы увидеть, как мы выносим тело.

– В этом есть смысл, Эмерсон.

– Нет, клянусь небом, ничего подобного! – взорвался Эмерсон. – Слишком много вопросов без ответа. Почему этот парень продолжает испытывать такую злобу к Беллингему? Почему он не похоронил тело в пустыне и не забыл о его существовании? Почему он выбрал нас в качестве инструмента для предания его деяний гласности? Даже не произноси слова «сумасшествие», Пибоди. Этот парень не может быть буйным сумасшедшим; за его действиями скрываются цель и метод.

– Я полностью согласна, Эмерсон. Осталось только выяснить эту цель.

– Всего лишь? – Эмерсон засмеялся и, повернувшись, обнял меня. – Одна из черт, которые мне нравятся в тебе, Пибоди – это непосредственность твоего ума. Всё будет не так-то просто, как ты предполагаешь, но, чёрт возьми! Полагаю, нам всё-таки придётся приложить руку к этому делу. Я не намерен быть послушным орудием в руках убийцы. А детей оставим в стороне. Особенно Нефрет.

– Можно попробовать, – с сомнением протянула я.

– Да ладно, Пибоди, не думаю, что мы столкнёмся с особыми сложностями. У детей найдётся, чем заняться. Если ты воздержишься от обсуждения с ними своих эксцентричных теорий, они вскоре полностью забудут о Беллингемах.

Из рукописи H:

Давиду казалось, что безрезультатный спор длится уже много часов, но он не отступал:

– Это очень скверная идея, Рамзес. Я бы хотел, чтобы ты этого не делал.

Рамзес продолжал собирать необходимые вещи. Он связал их в аккуратный узелок и взглянул в окно, где в темнеющем небе сияли первые вечерние звёзды.