Чтение онлайн

– Здравствуйте, – ответила я. – Кто вы?

– Повелитель снов, – последовал ответ.

– Кто? – поразилась я.

– Повелитель снов, – повторил старец. – Твой друг и помощник, София, в мире снов и грез, в мире беспамятства и сумасшедствий, в мире, куда уходят душевные радости и боли человеческие. А ты у меня в гостях.

Я огляделась.

Ничего. Ни верха, ни низа, ни света, ни мрака. И никого. Кроме старика и меня.

– Ничего, – согласился он. – И никого. Ты права. Все, что так волнует людей, заставляет их мучаться и веселиться, страдать и плакать, есть ничто, пустота и тщетность земная. И рождение, и смерть…

– А что же есть на самом деле?! – спросила я, не чувствуя при этом ни удивления, ни страха, ни восторга, ничего.

– Жизнь, – ответил он. – Только жизнь – и более ничего. От рождения и до самой смерти. Для каждого своё. Ибо жизнь у каждого своя.

Я обвела рукой вокруг нас и спросила:

– А где же сны?

– Здесь, – ответил он. – Все вместе. И ты во сне, и я. В твоем сне.

– Зачем? – спросила я.

Старик улыбнулся в усы, ответил:

– Предупредить. Ты лазаешь в сны девочки слишком часто. Ты можешь ей навредить.

– Чем?

– Когда ты в снах ее, она не растет и не взрослеет. Более того, становится моложе и моложе.

– Но это ж хорошо! – воскликнула я.

– Нет, плохо. Человек должен расти, взрослеть и стареть. Чтобы умереть, совершив все, что ему предназначено.

– Но Юлия – моя служанка! – воскликнула я. – Моя раба!

– В мире снов нет рабов, – сказал старец тихо и торжественно. – И нет господ. В мире снов все равны.

– Но не все счастливы, – решила вставить слово и я.

– Счастливы – все, – твердо произнес он. – Но не все догадываются об этом.

Я поняла: старец хочет, чтобы я не влезала больше в сны Юлии. И по большому счету он был прав. Тогда я спросила:

– А как мне найти своих детей?

– Дети не нужны тебе, – заявил наглый старец. – И ты сама знаешь это. Так зачем же зря искать?

Старик был прав. Но как он посмел говорить такое Аламанти?!

Я открыла было рот, чтобы обругать его, но он движением посоха остановил меня:

– Не лги себе, – сказал при этом. – Помолчи, поду май, послушай.

Совет был разумен – и я согласилась.

– Я знаю все. Сны рассказывают мне всю подноготную. Но сообщить тебе, кто и зачем похитил сынов твоих, я не могу.

– Или не хочешь, – заметила я.

Старик посмотрел на меня с сочувствием.

– Дело не во мне, – заявил вдруг он. – Ты сама больше не нужна им.

Будь это не во сне и будь это не хозяин места, где я находилась, убила бы стервеца! А он уже объяснял дальше:

– Дети твои теперь счастливы. Гораздо счастливее, чем были бы рядом с тобой. Ты, как мать, должна быть рада за них и не мешать их счастью.

Это было уж слишком даже для Повелителя снов. Давать совет! Кому?!

– Я – Аламанти! – заявила я. – И я тебя уничтожу!

Старик рассмеялся, не обидно, а так – с добротой в голосе. Сказал:

– А что ты можешь сделать со мной, Аламанти? Кто ты – и кто я?..

С этими словами он прошел сквозь меня… и, пройдя еще шагов пять, словно ожидая, когда я обернусь и посмотрю ему вслед, стал тускнеть, бледнеть, как привидение, а потом и вовсе исчез.

А я осталась одна. Нигде…

Проснулась.

– Где я? – спросила сама себя вслух. «В Лувре…»

– Зачем?

– Чтобы попросить короля Анри помочь отыскать в целом мире исчезнувших моих детей. Трех сынов…

Жана – старшего, ненавидящего меня и кричавшего мне не раз об этом в лицо…

Пьера – среднего, всегда хмурого и от меня отворачивающегося, как от надоедливой мухи.

Луи – младшего, которого я родила, но не кормила ни грудью, ни из рук, видела лишь в объятиях сначала кормилицы, затем Юлии и, наконец, рядом с толстозадой нянькой.

– Узнаю ли их за прошедшие три года?

«Конечно, нет…»

– Узнают меня они?

«Нет…»

И великая София Аламанти, двадцатиоднолетняя красавица-фаворитка короля государства франков, рассмеялась громко и отчаянно. Ибо поняла, что три года своей жизни потратила впустую.

В ту ночь я не пошла в спальню к Анри Наваррскому. Я разбудила Юлию, погрузила вместе с ней в ящик за каретой наши вещи, проследила, чтобы остальное барахло покрепче прицепили к крыше нашего экипажа, села на свое место, усадила любимую служанку напротив и крикнула кучеру:

– Вперед!

Бегство из Лувра – это, если хотите, подвиг. Бегство от звания фаворитки самого могущественного король Европы – это вызов самой державе, которую он олицетворяет. Поэтому надо было быть полной идиоткой чтобы ехать из Парижа в Марсель. Но именно так я и поступила…

Лезть часто в сны старой Юлии – значит, ее омолаживать. Чем чаще я буду заглядывать в них, тем моложе она будет. И сильнее телом. И красивее. И ближе ко мне. Это хорошо. Потому что старые люди не всегда милы не всегда приветливы, очень часто привередливы и еще чаще озлоблены…

Тридцать два года назад, когда я сбежала от короля Анри сначала в Марсель, а оттуда добралась и до Савойи и своих ленных земель, оказавшись, на удивление слугам, в замке своем вместе с подросшей красавицей-служанкой, именно старые слуги стали шушукаться по углам и говорить, что хозяйка знается с нечистой силой и учи: девочку из Флоренции чародейству и волшебству. Были это те самые люди, что приветствовали мое появление в замке моего отца за девять лет до этого, которые люби ли меня и молиться были на меня готовы, которые со слезами на глазах провожали меня, когда я уезжала из замка в первый раз с графом де ля Мур, которые с печальными лицами смотрели, когда я, побыв дома меньше года, умчалась в Турин, чтобы искать наших детей. [10]

И вдруг – словно подменили их. Зашипели по углам:

– Ведьма… Детей бросила… А может и съела… Мальчишек на девчонку сменила… Не к добру это… Ох, не к добру… Святая консистория… Что – консистория?.. Ч-ш-ш! Не надо об этом.

Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что ненависть ко мне раздувает и плетет интригу против меня новый падре, которого прислали на земли Аламанти как раз три года тому назад, когда я покинула свой замок. Следовало проверить: иезуит ли он? Вызвала к себе святого отца, велела оставить нас одних в парадном зале, ввела его в полусон…