Чтение онлайн

В конце дня мы с Миной подходим к Кэнди, как и планировали.

— Ты свободна в эти выходные, Кэнди? Мы так и не посмотрели вместе фильм, — спрашиваю я с обнадёживающей улыбкой.

— Думаю, было бы неплохо просто пообщаться, — говорит Мина. — После... того, что с нами случилось.

Оказывается, нам не нужно было ничего придумывать заранее.

Кэнди кивает, выражение её лица слегка смирившееся, как будто она понимает, что разговора, которого она избегала, уже не избежать:

— Конечно, во сколько?

В субботу, когда приезжают Мина и Кэнди, я провожу весь день, переставляя и укладывая все наполовину упакованные коробки для переезда, чтобы не казалось, что у меня в доме промчался ураган. Мы с Миной решили, что встреча должна состояться у меня дома, потому что мамы не будет, а если бы мы пошли к Мине, нам пришлось бы иметь дело с её матерью, которая каждые 15 минут норовит принести очередную порцию напитков.

Я убираюсь часами — ненавижу уборку, — потому что не хочу, чтобы Кэнди думала, что у нас с мамой в доме вечный беспорядок.

Я трачу много энергии, пытаясь произвести впечатление на Кэнди в целом. Когда я снимаюсь в сцене, я думаю о том, как бы Кэнди произнесла ту или иную реплику. Я думаю о том, как бы Кэнди исполнила ту или иную песню. Когда я хожу по магазинам, я задаюсь вопросом, одобрила бы Кэнди мой выбор одежды. Интересно, куда она пойдёт после того, как уйдёт из студии? С кем она? Что делает? Предпочла бы ли она делать всё это со мной?

Интересно, думает ли она обо мне так же часто, как я о ней?

Мина и Кэнди появляются ровно в 19:00. Мы отмечаем это торжественное мероприятие на этаже моей комнаты, разделив между собой большую пиццу и двухлитровую бутылку газировки. Мы рассказываем о том, как прошла запись первую неделю назад, о наших мыслях по поводу нового сценария, который только что получили для второго сезона, и читаем несколько трогательных сообщений от фанатов, которые теперь фильтрует наш менеджер по социальным сетям.

Каждый раз, когда в обсуждении наступает затишье, мы с Миной обмениваемся взглядами, прикидывая, когда нам следует затронуть нашу тему.

— Итак... после нервного срыва в понедельник мама подумывает нанять мне дополнительную охрану, — говорю я, пытаясь зайти издалека.

— Типа телохранителя? Можешь попросить кого-нибудь симпатичного? — ухмыляется Мина.

— Вероятно, это будет совсем не симпатичный 50-летний бывший полицейский в разводе, — сокрушаюсь я. — Кроме того, кажется, у нас уже есть телохранитель.

Я многозначительно смотрю на Кэнди. Мина кивает мне в знак солидарности. Кэнди опускает глаза и, кажется, глубоко погружается в созерцание своей газировки, вертя пластиковый стаканчик в руке. Не успели мы перейти к вопросам, которые готовились задать весь вечер, Кэнди заговаривает первой.

— Простите меня, — её голос полон раскаяния. — За всё, через что вам обеим пришлось пройти из-за меня.

— Перестань, — поспешно утешает её Мина. — Пожалуйста, не вини себя!

— Ни в чём из того, что произошло, нет твоей вины, — подчёркиваю я.

— Мне просто хотелось донести до вас, как мне жаль, — Кэнди отставляет стакан, который держит в руке. Когда она снова смотрит на нас, в её тоне чувствуется решимость. — И хочу вам кое-что рассказать.

Мы наблюдаем, как Кэнди тянется к своей сумке и достает маленькую декоративную металлическую жестянку размером не больше ладони. Кэнди набирает в грудь воздуха и спрашивает:

— Вы когда-нибудь слышали о небесной деве?

Я немного наклоняюсь вперёд, с любопытством разглядывая жестянку:

— Думаю, да. Это такая народная сказка, верно?

— Это миф о девушке, духе неба, у которой украли одежду, и ей пришлось выйти замуж за того, кто украл её одежду? — спрашивает Мина, переполненная интересом. — Что-то вроде мифа о шелки [4] ?

Кэнди кивает. Затем она говорит тихим, благоговейным голосом:

— Это не просто народная сказка.

Мы с Миной замираем, наши глаза широко раскрываются, когда заявление Кэнди эхом отдаётся в комнате.

— Я могу показать вам, — говорит Кэнди, медленно переводя взгляд с меня на Мину. — Вы мне верите?

Мы киваем. Конечно, мы ей верим. Мы готовы доверить ей наши жизни.

Она открывает крышку жестянки. Содержимое внутри коричневато-красное, как глина. Кэнди опускает пальцы, зачерпывает немного и тянется к моему лицу. Кончиками пальцев — мягких, таких мягких, — она касается моего лба, нанося бальзам на брови, спускаясь к переносице и по щекам. Такое ощущение, что меня помазывают. Как избранную.

— Моя семья происходит из отдалённой рыбацкой деревни на острове в Восточно-Китайском море, — начинает Кэнди. — Тысячу лет назад на этом острове произошло чудо.

Она повторяет то же самое с лицом Мины, тщательно размазывая глину по её лицу. Затем она просит нас взяться за руки. Мина берёт Кэнди за левую руку, а я за правую, наши руки образуют энергетическую связь.

— Закройте глаза, — просит Кэнди.

Мы с Миной закрываем глаза. Мир тускнеет, и всё, что остаётся, — это ощущение руки Кэнди в моей, звук её нежного, ровного дыхания.

Кэнди начинает петь. Её прекрасный голос сливается в мелодичный напев на незнакомом мне диалекте. Пение звучит как заклинание, как гимн. Оно так прекрасно. Незнакомые слова ласкают кожу, проникают в поры, и я напряжённо жду того, что Кэнди нам покажет.

— Теперь откройте глаза, — произносит голос Кэнди.

Я открываю глаза и вижу бесконечные зелёные просторы.

Во всех направлениях растут деревья, тянущиеся ввысь.

Небо. Я поднимаю глаза на звуки птичьих криков, когда трепещущие тени крыльев проплывают над головой на фоне тонких клочьев облаков. Мы не у меня дома. Мы в лесу.

Это невозможно. Мы же были в моей комнате всего несколько мгновений назад.

Прохладный туман оседает на руках. Когда я вдыхаю, воздух насыщен ароматом свежей земли. Вместо ковра моей комнаты подо мной клочок травы.