Чтение онлайн

— Барикс.

Я выхожу из транса и поднимаю взгляд на нахмурившего брови капитана Барбана.

— Извините. Да, следующий шаг. Спустя три недели я проникаю в матку самки, извлекаю оплодотворенный эмбрион и подаю сигнал Улью о готовности к эвакуации.

Мы уже переняли чувство времени у обитателей этой планеты, которые измеряют его на основе цикла своей единственной луны. Это примитивная практика, но если мы будем оперировать их системой измерения времени, нам будет проще понять цикл женской овуляции.

— Очень хорошо, — он откидывается на спинку стула. — Ты готов прожить среди этого вида больше года?

Напряжение пробегает по моему позвоночнику.

— Конечно, готов. Я понимаю, что на поиск идеальной самки может уйти время.

Мои антенны улавливают сомнение, исходящее от капитана Барбана. Но то, что этот инструктаж проходит немного скомкано, вовсе не значит, что я не готов к миссии на все сто.

Он одаривает меня долгим молчаливым взглядом, после чего качает головой:

— И последнее: повтори важность этой миссии.

Легко. Не проходит и дня, чтобы цель миссии не крутилась у меня в подсознании.

— Наша цель — создать высший вид, который с легкостью размножится и омолодит наш род. Наша цель — сделать Голубую планету лучшим домом для всех членов Колонии, снова наполнив её жизнью и научив её исконных обитателей оптимальному способу сосуществования.

Я источаю уверенность, потому что верю в эту миссию всем сердцем. Я видел, как сокращается наша популяция: последние королевы не могли дать достаточно жизней для Колонии. Страдает старшее поколение, так как молодежи не хватает для поддержания нашей промышленности и производства. Нам нужно больше потомства и новая планета с большим количеством ресурсов.

Голубая планета и её население — идеальное решение. Их атмосфера почти идентична нашей, и хотя мы выглядим по-разному, наша генетика безупречно совпадает для создания потомства. Их планета на семьдесят один процент состоит из воды и содержит больше органических материалов, чем пять наших планет вместе взятых. Можно было бы подумать, что они должны быть более развитыми и цивилизованными, учитывая всё, что может предложить им их дом. Но именно за этим мы здесь: чтобы помочь перевести их вид на новый уровень и одновременно продолжить наше существование — идеальная комбинация.

Эта миссия — лишь первый шаг в плане. Я стану первым опылителем, который принесет обратно оплодотворенный эмбрион. Наши ученые проведут тесты, чтобы убедиться, что потомство будет процветать на обеих наших планетах.

Оттуда мы будем медленно проникать к большему числу самок, свяжемся с их лидерами и докажем этим недалеким существам, что мы можем выстроить взаимовыгодные отношения. Я всего лишь первая фигура в этой игре, и к своей работе я отношусь со всей серьезностью.

Антенны капитана, должно быть, считывают мою убежденность. Он кивает и вскакивает на ноги:

— Думаю, ты готов, — он хлопает меня по плечу и протягивает свою пушистую руку.

Я встаю — почти на голову выше него — и крепко пожимаю ее.

Он постукивает пальцем по виску, активируя вживленное устройство, позволяющее нам общаться из любой точки:

— Команда, направляйтесь к шлюзу. Давайте доставим Барикса к его самке.

Звенит колокольчик на входной двери, и я вскакиваю на ноги, выбегая из подсобки в торговый зал. По венам струится тревога; я лишь надеюсь, что вошедшему нужно что-то из моего скудного ассортимента цветов, а не то, что я не смогу достать. Пожалуйста, пусть ему будут нужны тюльпаны, повторяю я про себя.

Мое сердце падает, когда я понимаю, что это всего лишь Кент, а не покупатель.

Время близится к половине двенадцатого, а за день не было еще ни одного клиента. Это неудивительно — подобное стало привычным делом в последние несколько недель. Внутри разливается разочарование, но я стараюсь изменить выражение лица, прежде чем он это заметит.

— Привет, милый! Я не знала, что ты сегодня заглянешь.

Он вальяжно заходит в магазин и опирается на прилавок, его лицо светится улыбкой.

— Я и не планировал, но только что получил письмо от потенциального работодателя и захотел тебе показать. Подумал, можно было бы сходить куда-нибудь пообедать, чтобы это отпраздновать.

— Это здорово! Что за работа? — я улыбаюсь, изо всех сил стараясь скрыть зародившиеся сомнения. Кент никогда не хотел работу, требующую усилий, так что эта возможность, вероятно, слишком хороша, чтобы быть правдой.

— На самом деле, это просто безумие. Помнишь Тима? Мы вместе учились в старшей школе. Я не общался с ним сто лет, но вчера вечером он вышел на связь, спросил, чем я занимаюсь, и я рассказал, что ищу хорошую возможность. Должно быть, это судьба, потому что он ответил, что как раз открыл свой бизнес и хочет расширить команду.

— Ого, и что за бизнес? — спрашиваю я, протирая и без того безупречно чистый прилавок, разглядывая свое отражение на блестящей поверхности. Мои карие глаза выглядывают из-под темных кругов. Каштановые волосы до плеч выглядят сухими и безжизненными. Можно было бы подумать, что отсутствие заказов на цветы в последние несколько недель даст мне столь необходимый отдых, но я превратилась в комок нервов. Я почти не сплю, зациклившись на том, как буду платить аренду за магазин в этом месяце.

— Бизнес по продаже ножей, но сами продажи — это не то, что приносит деньги. Это скорее возможность для рекрутинга. Все, что мне нужно делать — это связываться со старыми приятелями, привлекать их к продаже ножей, а потом просто сидеть и смотреть, как капает пассивный доход.

Вот оно.

— Кент, — вздыхаю я, глядя на него снизу вверх, пока его улыбка медленно меркнет. Его загорелая кожа светится, а каждый каштановый волосок на голове идеально уложен. Хотела бы я быть такой, как он. У него нет денег, но, похоже, его это совершенно не волнует.

— Что? — спрашивает он, скрещивая свои огромные руки на широкой груди. Какая девушка не хочет парня, который качается? Но вид его мускулистой фигуры лишь напоминает мне о том, сколько времени он проводит в спортзале вместо того, чтобы искать работу.

— Сколько?

— В смысле «сколько»? Сколько за это платят? Ну, это зависит от того, сколько людей я смогу под себя подписать. Понимаешь, это как перевернутая пицца. Чем больше денег зарабатывает для меня корочка, тем больше плавится до самой верхушки. — Он складывает руки в форме треугольника, снисходительно растолковывая какую-то пацанскую версию финансовой пирамиды.

Ему двадцать семь лет, он мой ровесник. Как он мог раньше не слышать о финансовых пирамидах?

Я делаю глубокий вдох, сильнее сжимая белую тряпку в руке. Пока Кент продолжает болтать, я обвожу взглядом магазин, оценивая цветы, расставленные по периметру. Цветы всегда меня успокаивали. Я бы хотела, чтобы мой магазин был заполнен всеми моими любимцами: пионами, подсолнухами, махровыми розами. Вместо этого всё, что у меня есть — это цветы, которые никому не нужны: гвоздики, гипсофила и целая хуева туча тюльпанов.