Чтение онлайн

По ее мнению, теперь все сходилось как нельзя лучше: Светка знает, что до ЧП исчезла такая же пачка. Знает она также, что эта вот пачка, которую взяла она, Люся, была на месте. Она, наверное, удивится такой регулярности пропаж, но следственный эксперимент – это безупречное оправдание.

Гораздо больше, чем версия пропажи упаковки пакетиков, ее волновала пропажа Кати. Сразу же после того, как Люся вышла из кабинета Леонида, она набрала телефонный номер сестры, но ответа не дождалась.

Второе, что будоражило ее сознание, был вопрос: «Как это барахло из рук Виктора всего за полдня переместилось в школу?!». Ответить на это он не мог, потому что тоже не поднял трубку. Одно было ей понятно: раз он нашел время, несмотря на приезд мамы, как-то передать это имущество в руки детей, то поговорить с ней ему уж точно придется! Пускай даже это придется делать в коридоре или на лестничной площадке.

И намеревалась она это сделать как можно скорее.

В подъезде было темно и зябко. Перила лестницы поскрипывали очень тихо, когда девушка опиралась на них, но в тишине пустого дома этот звук казался предательски громким и пугал ее, парализуя решимость «вывести Виктора на чистую воду». Зачем ей это понадобилось, она толком не знала, но чуть-чуть надеялась на то, что сможет помочь следствию, а точнее Прилепскому. Ему надо было сейчас отвести удар от больницы. Правда, просто так сдать Виктора она тоже не могла, потому что он указал бы на нее как на человека, который снабдил его, как минимум, тарой для расфасовки. Значит, она – соучастница. Люся подумала, что будет действовать по обстоятельствам и на месте найдет правильное решение, как выскользнуть из этой ловушки, никого не подставив.

Она позвонила трижды. Дверь никто не открыл. Приняв факт своей неудачи, она даже вздохнула с облегчением. Иногда сдаться легче, чем биться до конца. По крайней мере, нервного разговора у нее сегодня не будет.

Покачавшись на каблуках туда-сюда и прикидывая, что делать дальше в сложившихся обстоятельствах, девушка повернулась, чтобы уйти, но на прощание дернула ручку двери. Просто так.

Собачка щелкнула и дверь в черноту коридора легко открылась.

Из глубины до нее донеслись приглушенные звуки женского смеха и мужской голос. Люся прислушалась. Затем, чтобы слышать лучше, шагнула в темноту.

Там, в комнатах, кто-то был. Просто они не услышали звонка. Странно, конечно, но всякое может быть.

Женщина не была мамой. Люся отчетливо слышала, что это был молодой голос. Она включила подсветку телефона и осторожно пошла по коридору. Ей казалось, что она, вообще-то, знает этот голос. Кое-какие его нотки очень напоминали ей Катю, но Люся решила, что это – паранойя. Просто она очень тревожится за сестру, поэтому ей и чудится везде ее присутствие.

Но чем ближе она подходила к двери, тем большими становились ее сомнения и смущение. Заинтригованная до предела, Люся не задумалась ни на миг, удобно ли ей врываться без приглашения и без стука в чужое жилье. Она просто открыла дверь и вошла как к себе домой. И ни на йоту не смутилась, когда увидела голую сестру, сидящую верхом на голом же Викторе, изображающем, будто он лошадь и скачет по полу. Люсю обуяло возмущение и в то же время разобрал смех.

Вместо уздечки парочка приспособила Катины колготки. Сама девушка была размалевана, кажется, кетчупом и зеленкой, наподобие индейца. Вместо хвоста они приспособили веник, который привязали ремнем к бедрам мужчины. Катя, сидя и на его спине и на венике одновременно, была похожа на индейца-ведьму, скачущую на коне и летящую на метле.

Оба они невнятно бормотали, смеялись, кричали, ссорились и радовались одномоментно. Настроение у них менялось, как радужная окраска на мыльных пузырях. Даже повернувшись к Люсе и, наконец, увидев ее, остолбеневшую от увиденного зрелища, парочка не растерялась.

– Вперед, на врага! – закричала Катя, указав жестом полководца направление на Люсю.

– Иго-го! – отозвался Витя и встал, как умел, на дыбы.

Конь из него получился, надо сказать, никудышный. Он, стоя на четвереньках, поднял торс и замахал руками так, как лошадь в подобной ситуации перебирает передними ногами. Катя, чтобы не упасть, схватилась за ручку веника под ней и, падая спиной вниз, потянула его на себя. Помело проскочило у Виктора между ног. Мужчина тоже рухнул спиной назад.

Люся смеялась так, будто пять минут назад выкурила приличный косяк марихуаны. Слезы лились у нее из глаз, она сложилась пополам и вся тряслась от хохота. Стоило ей глянуть на парочку голых тел, которые копошились в углу, пытаясь вылезти друг из под друга, как смех снова выстреливал из нее, как пробка из бутылки шампанского.

Наконец она немного остыла. Катя, теперь уже недовольная, поднялась и села на край кровати. Она пристально рассматривала Люсю. Было не совсем понятно, то ли она не узнает сестру, то ли пытается выразить укор и неодобрение за то, что та помешала веселью, то ли пытается что-то осознать. Например, как Люся тут оказалась?

Спустя долгих две минуты младшая из сестер все же начала реагировать на окружение. Виктор успел встать, снять с себя и веник, и ремень и распутать чуть было не задушившие его во время падения колготки, потом еще и намотавшиеся на шею. Показав Люсе язык из-за Катиной спины, он залез в постель и спрятался под одеялом с головой.

– Что за хрень? – напрягая все мыслительные способности, наконец спросила Катя. – Это ты, что ли, Люся?

– А ты – кто? Ты хоть это помнишь, наркоманка малолетняя?

– Я – Катяч-Гук Маленькая Пушистая Сучка, – монотонно, как робот, сообщила девочка. – А ты – Люська, что ли? Ты похожа на мою сестру. Ха! Люська!

Похоже, она действительно начала приходить в себя.

– Почему у тебя такие большие уши, Люська? Ты что – кролик теперь?

– Полагаю, бесполезно сейчас спрашивать, что ты тут делаешь, хотя мне очень интересно, как вы познакомились и кто виноват в том, что делается у нас в больнице? Ты или эта сволочь, – она махнула головой на неподвижное тело под одеялом. – Одевайся немедленно!

Девушка бросила сестре одежду, ту, что попалась под руки, и пошла по комнате собирать остальное.

Катя посмотрела на одежду, положила ее себе на голову и заявила:

– Сваливай откуда явилось, чертово отродье! Я не боюсь твоих копыт.

Люся подошла к столу. На нем был рассыпан вчерашний порошок. Она огляделась – повсюду в комнате валялись пакетики, принесенные ею вчера. Люся открыла Катину сумку и обнаружила там еще семь таких же пакетиков, только полных. Они были аккуратно сложены в прозрачный пакет размером побольше. Этот пакет был сверху завязан узлом, но уже прорван чьей-то нетерпеливой рукой. Похоже, Катя выносила эту упаковку из мастерской и изрядно проредила первоначальный арсенал своего опасного для жизни поклонников и подруг оружия власти.

– Мама, значит?! – хмыкнула Люся.

Бросив сумку, она повернулась к кровати и начала с коварным прищуром высматривать способы мести для обоих.

Катя в это время пыталась добраться до Виктора и иногда при этом пахабно запускала себе руку между ног.

– Художник, я хочу портрет! Ты возьми, возьми, возьми меня, художник, – бормотала она при этом. – Я так возбуждена! Нарисуй меня прямо тут. Прямо сейчас! Я требую!

Люся, выбрав из одежной свалки Катину кофту и юбку, попыталась растормошить сестру, чтобы кое-как ее одеть. Поначалу это вроде даже удавалось, но вдруг та задергалась, пытаясь вырваться, вскочила в полный рост на кровать и, уставившись на Люсю сверху вниз, закричала: