Чтение онлайн

Из всех стран, расположенных на равнине, Франция имела наилучшие возможности для использования этого преимущества. Франция - единственная европейская страна, являющаяся одновременно северной и южной державой. На ее территории находятся самые большие в Западной Европе плодородные земли, а многие реки соединяются между собой: одна течет на запад до самой Атлантики (Сена), другая - на юг до Средиземного моря (Рона). Эти факторы, а также относительная равнинность территории способствовали объединению регионов и - особенно со времен Наполеона - централизации власти.

Однако на юге и западе многие страны остаются во втором эшелоне европейской власти, отчасти в силу своего местоположения. Например, юг Италии все еще значительно отстает от севера по уровню развития, и, хотя с 1871 г. он является единым государством (включая Венецию и Рим), напряжение, вызванное разрывом между севером и югом, сейчас сильнее, чем до Второй мировой войны. Тяжелая промышленность, туризм и финансовые центры севера уже давно означают более высокий уровень жизни, что привело к созданию политических партий, выступающих за сокращение государственных субсидий югу или даже за отделение от него.

Испания также испытывает трудности, и всегда испытывала их из-за своей географии. Узкие прибрежные равнины имеют бедные почвы, а доступ к рынкам затруднен из-за коротких рек и Центральной Месеты - высокогорного плато, окруженного горными хребтами, некоторые из которых прорезают его насквозь. Торговля с Западной Европой еще более затруднена из-за Пиренеев, а любые рынки на юге страны, по другую сторону Средиземного моря, находятся в развивающихся странах с ограниченным уровнем доходов. После Второй мировой войны страна осталась в стороне, так как при диктатуре Франко она была политически изолирована от большей части современной Европы. Франко умер в 1975 году, и в 1986 году новая демократическая Испания вступила в ЕС. К 1990-м годам она начала догонять остальные страны Западной Европы, но присущие ей географические и финансовые недостатки продолжают сдерживать ее развитие и обострять проблемы перерасхода средств и слабого центрального фискального контроля. Она оказалась в числе стран, наиболее пострадавших от экономического кризиса 2008 года.

Аналогичным образом страдает и Греция. Большая часть греческого побережья представляет собой отвесные скалы, а прибрежные равнины мало пригодны для сельского хозяйства. Внутри страны - еще более крутые скалы, реки, не позволяющие осуществлять транспортное сообщение, и мало широких плодородных долин. Имеющиеся сельскохозяйственные угодья отличаются высоким качеством; проблема в том, что их слишком мало для того, чтобы Греция могла стать крупным экспортером сельскохозяйственной продукции или развить более чем несколько крупных городских районов с высокообразованным, высококвалифицированным и технологически развитым населением. Ситуация усугубляется ее местоположением: Афины находятся на оконечности полуострова, практически отрезанные от сухопутной торговли с Европой. Греция зависит от Эгейского моря, через которое осуществляется морская торговля , но за этим морем находится Турция - большой потенциальный враг. Греция вела несколько войн с Турцией в конце XIX - начале XX века, и в наше время она по-прежнему тратит на оборону огромное количество евро, которых у нее нет.

Материк защищен горами, но на его территории расположено около 1400 греческих островов (6 тыс., если учесть различные скалы, торчащие из Эгейского моря), из которых около 200 обитаемы. Для патрулирования этой территории необходим приличный флот, не говоря уже о достаточно мощном, чтобы сдержать любую попытку захвата островов. В результате Греция несет огромные военные расходы, которые она не может себе позволить. Во время холодной войны американцы и, в меньшей степени, британцы были готовы финансировать некоторые военные нужды, чтобы не допустить Советский Союз в Эгейское и Средиземное моря. Когда холодная война закончилась, закончились и чеки. Но Греция продолжала тратить.

Этот исторический раскол продолжает сказываться и по сей день после финансового краха, постигшего Европу в 2008 году, и идеологического раскола в Еврозоне. В 2012 году, когда начались выплаты по кредитам и выдвигались требования о введении мер жесткой экономии, географический разрыв стал очевиден. Донорами и требователями были северные страны, а получателями и просителями - преимущественно южные. Жители Германии не сразу обратили внимание на то, что они работают до шестидесяти пяти лет, но платят налоги, которые идут в Грецию, чтобы люди могли выйти на пенсию в пятьдесят пять лет. Они спрашивали - почему? Ответ "в болезни и в здравии" их не удовлетворил.

Немцы приняли меры жесткой экономии, а греки - ответные меры. Так, министр финансов Германии Вольфганг Шойбле заявил, что он "пока не уверен, что все политические партии Греции осознают свою ответственность за сложную ситуацию, в которой оказалась их страна". На что президент Греции Каролос Папульяс, воевавший с нацистами, ответил: "Я не могу согласиться с тем, что господин Шойбле оскорбляет мою страну... Кто такой господин Шойбле, чтобы оскорблять Грецию? Кто такие голландцы? Кто такие финны?" Он также сделал острую ссылку на Вторую мировую войну: "Мы всегда гордились тем, что защищали не только нашу свободу, нашу страну, но и свободу Европы". Стереотипы о расточительных и нерадивых южанах и аккуратных и трудолюбивых северянах вскоре всплыли на поверхность, и греческие СМИ стали постоянно и грубо напоминать о прошлом Германии, включая наложение гитлеровских усов на фотографию канцлера Меркель на первой полосе.

Греческие налогоплательщики, которых не хватает для поддержания экономики страны, придерживаются совершенно иной точки зрения, спрашивая: "Почему немцы должны диктовать нам, когда евро выгоден им больше, чем кому-либо другому?". В Греции и других странах меры жесткой экономии, навязываемые с севера, рассматриваются как посягательство на суверенитет.

В здании "европейской семьи" появляются трещины. На периферии Западной Европы финансовый кризис привел к тому, что Греция стала выглядеть как полуоторванный член, а на востоке вновь начались конфликты. Если аберрация последних семидесяти лет мира сохранится в этом столетии, то этот мир будет нуждаться в любви, заботе и внимании.

Поколения, выросшие после Второй мировой войны, считали мир нормой, но нынешнее поколение отличается тем, что европейцам трудно представить себе обратное. Войны теперь кажутся тем, что происходит в других странах или в прошлом - в худшем случае они случаются на "периферии" Европы. Травмы двух мировых войн, последовавшие за ними семь десятилетий мира, а затем распад Советского Союза убедили многих людей в том, что Западная Европа - это "постконфликтный" регион.

Есть основания полагать, что так будет и в будущем, но потенциальные источники конфликтов "бурлят", и напряжение между европейцами и русскими может вылиться в конфронтацию. Например, история и географические изменения преследуют внешнюю политику Польши, несмотря на то, что в настоящее время эта страна живет в мире, успешна и является одним из крупнейших государств ЕС с населением 38 млн. человек. Физически она также является одним из самых крупных членов ЕС, а ее экономика удвоилась с тех пор, как она вышла из-за "железного занавеса", но, пытаясь обеспечить свое будущее, она по-прежнему обращается к прошлому.

Коридор Северо-Европейской равнины наиболее узок между балтийским побережьем Польши на севере и началом Карпатских гор на юге. Именно здесь, с точки зрения российских военных, может располагаться наилучшая оборонительная линия, а с точки зрения атакующей стороны - точка, в которой ее силы будут сжиматься перед прорывом в сторону России.

Поляки видели и то, и другое, когда армии пересекали ее то на восток, то на запад, часто меняя границы. Если взять Атлас европейской истории Times и быстро пролистать его страницы, как будто это перелистываемая книга, то можно увидеть, как Польша возникла около 1000 г., затем постоянно меняла форму, исчезала и появлялась вновь, пока в конце XX в. не приобрела свой нынешний вид.

Расположение Германии и России, а также опыт поляков в отношении этих двух стран не делают ни одну из них естественным союзником для Варшавы. Как и Франция, Польша хочет удержать Германию в рамках ЕС и НАТО, в то время как не столь давние страхи перед Россией вышли на первый план в связи с кризисом на Украине. На протяжении столетий Польша наблюдала, как русский прилив то отступает, то приливает к ней. После отлива в конце советской (российской) империи он мог течь только в одном направлении.