Чтение онлайн

Кризис евро и более широкие экономические проблемы обнажили трещины в доме Европы (в частности, вдоль старой линии разлома между Севером и Югом). Мечта о все более тесном союзе, похоже, заморожена, а возможно, и обращена вспять. Если это так, то германский вопрос может вернуться. Если смотреть на это сквозь призму семи десятилетий мира, то это может показаться тревожным, ведь Германия - один из самых миролюбивых и демократичных членов европейской семьи; но если смотреть сквозь призму семи столетий европейской войны, то этого нельзя исключать.

Германия полна решимости оставаться хорошим европейцем. Немцы инстинктивно понимают, что если Союз распадется, то старые страхи перед Германией появятся вновь, тем более что сегодня это самая густонаселенная и богатая европейская страна с 82 млн. жителей и четвертой по величине экономикой в мире. Распад Союза нанесет Германии и экономический ущерб: третий по величине экспортер товаров в мире не хочет видеть, как его ближайший рынок распадается на части в условиях протекционизма.

Немецкое национальное государство, несмотря на то, что ему менее 150 лет, сегодня является незаменимой силой Европы. В экономических делах ей нет равных, она говорит тихо, но держит в руках большую палку в форме евро, и континент к ней прислушивается. Однако в глобальной внешней политике она говорит просто тихо, а иногда и вовсе не говорит, и испытывает отвращение к палкам.

Тень Второй мировой войны до сих пор висит над Германией. Американцы, а затем и западноевропейцы были готовы согласиться на перевооружение Германии из-за советской угрозы, но Германия перевооружалась почти неохотно и до сих пор не желает использовать свою военную мощь. Она играла роль статиста в Косово и Афганистане, но предпочла остаться в стороне от конфликта в Ливии.

Самым серьезным дипломатическим выходом в неэкономический кризис стала Украина, что многое говорит о том, куда сейчас смотрит Германия. Немцы участвовали в махинациях по свержению президента Украины Януковича в 2014 году и резко критиковали последующую аннексию Крыма Россией. Однако, помня о газопроводах, Берлин был заметно более сдержан в своей критике и поддержке санкций, чем, например, Великобритания, которая гораздо меньше зависит от российских энергоносителей. Благодаря ЕС и НАТО Германия держится за Западную Европу, но в штормовую погоду якоря могут соскочить, и Берлин географически расположен так, что при необходимости может перенести фокус своего внимания на восток и установить гораздо более тесные связи с Москвой.

За всеми этими континентальными махинациями со стороны Атлантики наблюдает Великобритания, которая то присутствует на территории континента, то находится в "великолепной изоляции", но всегда полностью занята обеспечением того, чтобы в Европе не возникла держава, превосходящая ее по силе. В дипломатических кабинетах ЕС это так же верно, как и на полях сражений при Азенкуре, Ватерлоо или Балаклаве.

Когда это возможно, Великобритания вклинивается между большими франко-германскими альянсами в ЕС; в противном случае она ищет союза между другими, более мелкими, государствами-членами, чтобы собрать достаточно голосов для оспаривания политики, с которой она не согласна.

С географической точки зрения британцы находятся в удачном месте. Хорошие сельскохозяйственные угодья, приличные реки, прекрасный доступ к морям и их рыбным запасам, достаточно близкое расположение к европейскому континенту для торговли и в то же время защищенность благодаря островной расе - бывали времена, когда Великобритания благодарила за свое географическое положение, когда войны и революции захлестывали ее соседей.

Британские потери в мировых войнах и их опыт нельзя недооценивать, но они значительно уступают тому, что происходило в континентальной Европе в ХХ веке и даже раньше. Британцы находятся на расстоянии от исторической коллективной памяти о частых вторжениях и изменениях границ.

Существует теория, согласно которой относительная безопасность Великобритании на протяжении последних нескольких сотен лет является причиной того, что в ней было больше свободы и меньше деспотизма, чем в странах, расположенных по другую сторону Ла-Манша. Теория гласит, что здесь было меньше требований к "сильным людям" или диктаторам, что, начиная с Магна Карты (1215 г.) и затем Оксфордских положений (1258 г.), привело к появлению форм демократии, опередивших другие страны на много лет.

Это хороший аргумент, хотя и недоказуемый. Неоспоримым является тот факт, что вода вокруг острова, деревья на нем, позволившие построить огромный флот, и экономические условия, вызвавшие промышленную революцию, - все это привело к тому, что Великобритания стала контролировать мировую империю. Великобритания, возможно, и является самым большим островом в Европе, но это не очень большая страна. Распространение ее власти по всему миру в XVIII, XIX и XX веках поразительно, даже если впоследствии ее позиции снизились.

Ее расположение по-прежнему дает ей определенные стратегические преимущества, одним из которых является разрыв GIUK (Greenland, Iceland and the UK). Это "дроссельная точка" на мировых морских путях - вряд ли она имеет такое же значение, как Ормузский или Малаккский проливы, но она традиционно дает Великобритании преимущество в Северной Атлантике. Альтернативный путь выхода в Атлантику для североевропейских ВМС (включая Бельгию, Нидерланды и Францию) лежит через Ла-Манш, но он узкий - всего 20 миль в поперечнике у Дуврского пролива - и очень хорошо защищен. Любой российский военный корабль, идущий из Арктики, на пути в Атлантику также должен пройти через пролив GIUK.

Это стратегическое преимущество уменьшилось одновременно с уменьшением роли и мощи Королевского флота, но во время войны оно вновь принесет пользу Великобритании. GIUK - одна из многих причин, по которым Лондон впал в панику в 2014 г., когда на короткое время показалось, что голосование по вопросу о независимости Шотландии может закончиться "да". Потеря мощи в Северном море и Северной Атлантике стала бы стратегическим ударом и сильно подорвала бы престиж всего, что осталось от Великобритании.

То, что есть у британцев сейчас, - это коллективная память о величии. Именно эта память убеждает многих жителей острова в том, что если что-то в мире должно быть сделано, то Великобритания должна быть в числе тех стран, которые это сделают. Британцы остаются в Европе и в то же время вне ее - этот вопрос еще предстоит решить.

НАТО рвется по краям, так же как и Европейский союз . И то, и другое можно залатать, но если этого не сделать, то со временем они могут стать либо несуществующими, либо неактуальными. В этом случае мы вернемся к Европе, состоящей из суверенных национальных государств, каждое из которых будет стремиться к союзу в рамках системы баланса сил. Немцы снова будут опасаться окружения со стороны русских и французов, французы - своего более крупного соседа, и все мы вернемся в начало ХХ века.

Для французов это просто кошмар. Они успешно помогли привязать Германию к себе в рамках ЕС, а после объединения Германии обнаружили, что стали младшим партнером в двухмоторном двигателе, который, как они надеялись, они будут вести. Это ставит Париж перед проблемой, которую он, похоже, не в состоянии решить. Если он не смирится с тем, что Берлин будет играть ведущую роль в Европе, он рискует еще больше ослабить Союз. Но если он согласится с лидерством Германии, то его собственная сила уменьшится.

Франция способна проводить независимую внешнюю политику - более того, имея ядерные силы сдерживания "Force de frappe", заморские территории и вооруженные силы, оснащенные авианосцами, она именно это и делает, - но она действует, зная, что ее восточный фланг надежно защищен и она может позволить себе поднять глаза к горизонту.

И Франция, и Германия в настоящее время работают над сохранением Союза: они видят друг в друге естественных партнеров. Но только у Германии есть "план Б" - Россия.