Чтение онлайн

— Сомневаюсь.

— Твои проблемы, — Куданова махнула рукой.

Она очень ярко и образно излагала свою программу.

Видно, женщина настолько была уверена в скорой смерти Зотова, что в порыве откровенности назвала несколько фамилий из верхних эшелонов власти, которые майор не преминул запомнить. Попутно она проговорилась о "Ковчегах" как о секретных базах оппозиционеров по подготовке кадров. В дальнейшем их предполагалось использовать как штаб-квартиры на первом этапе реформ и жесткой селекции, а затем как координационные центры "нового порядка".

Когда Вера Александровна закончила, майор криво усмехнулся:

— Что же, ваша концепция мне ясна и не нова.

— А мы и не претендуем на новизну. Во все времена умные люди пытались это сделать, но по ряду причин или дурацких случайностей, великие замыслы срывались. Но, мне кажется, пришло наше время.

— А мне кажется, что ваше время никогда не придет. Но в одном ты права — во все времена находились сволочи, пытающиеся поставить человечество на колени, берущие на себя роль вершителей судеб. И несмотря на мою близкую смерть, я даю сто процентов, что и в этот раз у вас ничего не выйдет. Принцип вашего общества сам по себе противоречит законам мироздания, а потому он изначально обречен на провал. И очень жаль, что такой умной и образованной женщине, как ты, мне приходится объяснять элементарные вещи.

— Наша полемика бесполезна, — оборвала Куда-нова. — Ты неплохой специалист, и мне искренне жаль, что ты стоишь по другую сторону баррикад. В нашем обществе ты бы добился больших успехов, но я вынуждена тебя убить ради будущей счастливой жизни. Извини.

Куданова нажала кнопку, и лебедка, слегка дернувшись, медленно стала опускать Зотова в расплавленный свинец.

Два заклятых врага смотрели друг другу в глаза и в последний момент пытались понять, что двигало ими в борьбе, почему каждый из них так яростно отстаивал свои идеалы? И Зотов, и Куданова беззаветно верили в правильность выбранных позиций, но они не подозревали, что оба защищаемых ими принципа обречены на гибель…

Припарковав машину рядом с ЦУМом, Петр Александрович направился в универмаг. Через неделю день рождения дочери. Он уже достал через знакомых импортную куртку, но хотелось что-нибудь из косметики. Пигалице стукнет пятнадцать, и уже сейчас невеста хоть куда.

В парфюмерном отделе только что выбросили польские наборы, и народ еще не успел собраться в бурлящую толпу. Саблин встал в хвост очереди и автоматически стал разглядывать соседей. Вообще, он редко ходил по магазинам, так как покупал все в комитетовском торге, но после того, как фактически перешел в стан врага и Корнеев снял за ним наблюдение, Саблина вдруг потянуло в народ.

Неожиданно для самого себя, Петр Александрович вспомнил свое детство, юность, родных и друзей. Ностальгия нахлынула на него, и полковник на некоторое время отключился от внешнего мира.

Он вспомнил странную и нелепую гибель отца — единственного человека в своей жизни, которого он любил и уважал. Вспомнил мать, двоюродного брата отца — полковника НКВД, забравшего их к себе сразу после похорон. Лишь спустя годы Петр Александрович узнал, что оба брата в молодости ухаживали за его матерью, и заподозрил отчима в смерти отца.

С приходом в семью отчима жизнь Саблина круто изменилась, и будущее парня было предначертано. Он с отличием закончил школу, хотя не приложил к этому особого труда и не потому, что был слишком умным. Просто учителя не очень хотели портить отношения с подполковником КГБ и знали об отчиме все, несмотря на его ужасную засекреченность.

Затем "Дзержинка", тепленькое местечко в органах, пока отчим не умер. Саблин тогда был в звании старшего лейтенанта и кое-что уже соображал. После того, как Петр Александрович удачно прогнулся перед Быковым, он получил капитана, затем майора, и пошло, поехало… У Саблина не было дара ловить шпионов или террористов, но у него вдруг открылся великий дар штабного работника, а это, согласитесь, очень удобно…

Неожиданно полковник почувствовал резкую боль в левой руке и, подняв ее, увидел небольшую кровоточащую царапину. Он же вернулся в реальный мир и заметил удаляющуюся девушку. Она неторопливо покачивала бедрами. Через плечо девушки была перекинута сумка с большой красивой брошью. Саблин не не шутку встревожился, так как в его положении подобная "случайность" могла дорого стоить. В том, что эта девушка не человек Корнеева, не было сомнений. Полковник был еще нужен майору. Но ее могли подослать и его бывшие друзья, если, конечно, они что-то пронюхали.

— Девушка! — окликнул Саблин. — Можно вас на минуточку?

Она повернулась и удивленно посмотрела на мужчину.

— Извините, но вы поцарапали мне руку.

— Чем? — удивилась та, как показалось полковнику, довольно искренне, приняв это за попытку познакомиться.

— Вашей очаровательной брошью, — Саблин показал руку, и девушка, увидев кровь, сконфуженно поджала плечами, кстати, тоже весьма натурально.

— Простите меня, пожалуйста, — она быстро достала из сумочки платок и вытерла кровь. — Давайте я промою рану одеколоном, чтобы не было заражения.

— Вы меня уже заразили, — слащаво хмыкнул полковник, окинув девушку с ног до головы весьма красноречивым взглядом. — Как насчет ужина с раненым солдатом?

Девушка слегка замялась.

— У меня ревнивый муж.

— А у меня жена.

Они рассмеялись, понимающе кивнув головами.

— Тогда мы на равных. Ну так как?

— Я согласна.

Очередь подошла, успокоившийся и предвкушающий скорое удовольствие Саблин купил набор косметики и, взяв девушку под руку, направился к выходу.

Подходя к машине, он вдруг почувствовал, как горячая волна поднимается вверх по руке, быстро захватывая все тело. Падая на сидение, полковник понял, что его убили, и последним видением было напряженное лицо девушки-убийцы, ожидающей его смерти.

Рогозин сидел в служебной машине, припаркованной на автостоянке. Сорок минут назад в соседнем квартале он навел лучшую агентку на своего непосредственного начальника полковника Саблина. Теперь уже бывшего начальника. Капитан не сомневался в исходе операции, так как знал, что агент "Туфелька" делает свою работу любовно, с душою, как истинный художник. Да и дело было пустяковое: "Туфелька" еще и не такое проворачивала.

Он нашел ее два года назад в одном из притонов совершенно голую и в одной туфле. У девицы был свой сдвиг по фазе: обладая обворожительной внешностью, она балдела только с уродами. "Туфелька" просто впадала в экстаз, когда какой-нибудь калека ласкал ее своим обрубком или изуродованной конечностью. Садистка по натуре, она готова была искромсать любого мужика, лишь бы он соответствовал ее требованиям.

Рогозин слегка побаивался свою агентку с чисто мужских позиций и не рисковал оставаться с ней наедине дольше необходимого по службе. За два года он сделал из девицы незаменимого агента, ставшего в скором времени его гордостью.