Чтение онлайн

Боясь сотворить ненужный шум, друзья осторожно один за другим взгромоздились на торчавшую из воды вздутую кочку, и принялись дожидаться утра.

Могуче, беспощадно пламя,

Чужих не милует огонь,

Свое таинственное знамя

Кладет достойным на ладонь.

Огонь костра

Холодный осенний ливень, застигший врасплох несчастных путников, к утру начал стихать. Ледяные потоки грязной, мутной воды отступили с желто-зеленой лужайки и устремились на равнину. Глубокая лужа, заполнившая собой дно пещеры, сравнялась с каменным порогом и перестала убывать. На ее поверхности продолжал беспорядочно плавать уцелевший провиант, сталкиваясь с неровными стенками пещеры. Друзья прислушались и, не обнаружив ничего, кроме шума бурлящей воды, принялись собирать провизию, аккуратно набирая в промокшие мешки сушеное мясо, овощи и прочую снедь.

– Здесь нет всего, - задумчиво промолвила Нирана, оценивая собранную провизию, - но давайте выбираться, я совсем не чувствую ног.

Начинало светать. Путники выбрались из пещеры и осторожно огляделись: скалистый пейзаж, успевший сильно преобразиться за прошедшую ночь, казался мирным и не предвещал опасности.

– Зачем они спустились вниз?
– заинтересовался Тадрин.

– Не знаю, возможно, они решили продолжить погоню или вернуться другим путем, или соединиться с еще одним отрядом, - ответил Элиффин.

– Идемте же хоть куда-нибудь, - взмолилась Нирана, не оставлявшая мечту согреться.

– Идем, - вскочил на ноги Элиффин, уже пристраивая на спине мокрый рваный мешок, набитый сырой снедью.

– Эл, постой, вы куда?
– внезапно удивился Тадрин.

– В долину, конечно, или у тебя есть еще варианты?

Тадрин молча развел руками и двинулся следом за остальными. Путники следовали вдоль тропинки, превратившейся за ночь в широкий ручей. Ноги вязли в густой и вязкой смеси размокшей земли и желто-зеленой осенней травы. Промерзшие насквозь друзья обрадовались прохладному осеннему солнцу, показавшемуся из-за кромки далеких Серых гор. В его лучах приветливо заискрилась мокрая лужайка.

Тихая равнина встретила путников запахом осенней сырости и глубокими мутными лужами, вобравшими в себя потоки воды, все еще сбегавшие со склонов гор. Друзья начали осторожно и пристально оглядываться. Насколько хватало глаз, не было видно ни души. Следы кардрарков практически смыло потоком воды, а то, что удалось разглядеть, терялось в глубоких лужах. По примятой траве Тадрин, проведший в детстве много времени за игрой в следопыта, догадался, что кардрарки, к облегчению путников, двинулись на юг.

Друзья немного приободрились. Вспомнив, что со вчерашнего дня они не держали и крохи хлеба во рту, путники решили наскоро перекусить, а после двинуться на север. До захода солнца друзья искренне надеялись достичь берегов Гнипа. Сырая снедь заметно уступала по вкусу свежей и сухой, но никто не привередничал. Изможденным собственными злоключениями путникам и такая пища казалась изысканным деликатесом.

После скудного завтрака друзья продолжили свой путь. Шли задумчиво и молча, Нирана и Элиффин вовсю чихали. Тадрин сперва держался, но и его вскоре поразил сильный насморк, что неудивительно: немногие могут без последствий нырнуть в ледяную воду, а после провести столько времени в мокрой одежде на холоде.

Горная гряда Ясных гор уныло тянулась на север бесконечной чередой высоких заснеженных пиков. Путники старались не удаляться от подножья гор дальше, чем на сотню-другую шагов, рассчитывая при надобности затаиться среди скал, покуда опасность не минует их стороной.

За весь день сделали только один привал. Вяленое мясо, как и соленые овощи, уже начинали портиться.

– Лучше доедать все это, иначе попросту траванемся, - задумчиво промолвила Нирана. С заботой она следила за тем, как Тадрин и Элиффин уплетали провиант за обе щеки. Сама Нирана, словно через силу, нехотя отломила и отведала всего один кусочек мяса.

Друзья встали, аккуратно завязали мешки с оставшимся провиантом и продолжили путь. Нирана, сперва старавшаяся не подавать виду, со временем, теряя силы, стала отставать. Заметив это, несмотря на горячий протест сестры, Тадрин посадил ее на спину и двинулся дальше. Равнина не желала меняться, устилая их путь все таким же бесконечным желто-зеленым ковром влажной осенней травы. Много часов путники шли на север, стараясь придерживаться горной гряды и изредка обмениваясь собственными размышлениями. К вечеру упрямый, но не всесильный Тадрин начал отставать.

– Давай мы поменяемся, ты явно подустал, - предложил Элиффин.

– Все в порядке, - угрюмо промолвил он.

– Я чувствую, как все в порядке, поэтому, чтобы не рухнуть нам обоим, пойду дальше сама, - настояла на своем Нирана.

Усталый Тадрин, не решившись на этот раз перечить сестре, покорно помог ей спуститься. Нирана осторожно ступила на землю, сделала несколько малых шажков, но почти тотчас же присела, дабы не упасть.

Ее лицо все больше наливалось нездоровым румянцем, глаза блестели. Тадрин поспешил потрогать лоб сестры: у Нираны был сильный жар. За время, проведенное в ледяной воде, она расплатилась тяжелой простудой.

Без лишних слов Элиффин осторожно присел рядом с Нираной и помог ей взобраться к себе на спину. Дождавшись, чтобы она получше обхватила его за плечи и закрепилась ногами, он поднялся во весь рост и двинулся в путь. Тадрин угрюмо последовал за ними. Его переполняли страх и тревога. В нетерпении Тадрин всматривался в горизонт, надеясь скорее достигнуть цели их путешествия, сделать долгожданный привал и попытаться как-нибудь помочь сестре.

С закатом путники достигли Гнипа, безмятежно катившего свои мутно-зеленые воды на юго-восток. Северный берег реки терялся в густых камышах, хотя, по сути берега и не было: река плавно переходила в болото, а ее медленное течение вовсе замирало в густой и вязкой жиже. Здесь, согласно всем картам, оканчивалась Тихая равнина. Дальше к северу, насколько хватало глаз, простирались гнилые топи. Темно-зеленое болото всегда стремилось обмануть взор неопытного путника, притворившись уютной лужайкой. Лишь отвратительный смрад, исходивший в виде огромных пузырей газа из самых недр замаскированной трясины, указывал на то, что это никакая не полянка, а самые большие и коварные топи Вселмага.

– Ну и запах, - возмущенно сморщил нос Тадрин.

– Претензии не ко мне, это все топи. Да и пахнет получше, чем из пасти Ладрозара, - попытался развеять охватившую всех грусть Элиффин.

Резкий запах на короткое время привел в чувство Нирану, которая из последних сил держалась на спине Элиффина.

– Пришли наконец-то?
– тихим охрипшим голосом спросила она.

– Да, уже пришли. Теперь ты сможешь отдохнуть. Не переживай, все будет хорошо, - поспешил обнадежить сестру Тадрин.

Брат аккуратно снял ее со спины своего спутника и замер в ожидании. Едва освободившись, Элиффин принялся опорожнять полупустые мешки со снедью. Один из них он постелил для больной вместо простыни. Дождавшись, пока Тадрин уложит свою сестру на теплую подстилку, Элиффин заботливо укрыл ее вторым мешком вместо одеяла.

Едва слышно Нирана поблагодарила своих спутников и тотчас же забылась болезненным сном.

Слева от путников по-прежнему возвышалась громада Ясных гор. Далеко на юго-востоке проглядывались очертания Синего леса. Именно в ту сторону по широкому руслу катил свои мутные воды неторопливый Гнип. Элиффин обернулся на юг: насколько хватало глаз, тянулась унылая горная гряда, заслонившая от них зловещие очертания черной крепости. Монтлод, а вместе с ним и обитель коварного Ладрозара остались далеко позади.