Чтение онлайн

– Мы не знаем, - пролепетал Дорф, с трудом признавший в рассерженном кудеснике воды старого знакомого Элиффина, - застали нас почти что врасплох, но полагаю, что гламарины остались в южной части города...

– В южной части? Но там ведь враг...
– перепугался пуще прежнего Элиффин, чувствуя ответственность за судьбу завезенных им сюда заморских существ.

Так и не дождавшись ответа от грустно потупивших взор воинов Альбигунда и Бартфорта, сражавшихся на сей раз бок о бок друг с другом, Элиффин переместился к южной городской стене, успев наказать своему отряду присоединиться к остальным воинам и вместе держать оборону.

Клубы черного дыма поднимались над многими постройками, пылавшими густым ярко-красным пламенем. У южной стены кудесника встретили несколько взводов нападавших, которые, едва заметив чародея, ощетинились копьями и приготовились к битве.

– Где они? Где гламарины?
– спросил врагов Элиффин, поймав на себе их враждебный взгляд. Никто из воинов Феривора не решился ответить на вопрос, но в глазах собравшихся в фалангу копейщиков ему все же удалось прочитать ответ на заданный вопрос. Не смея верить собственной догадке, Элиффин, почти не обращая внимания на замерших в тревожном ожидании врагов, обернулся и вскрикнул от ужаса:

Десятки стальных шлемов, выкрашенных мастерами Ансапиена в бирюзовый цвет, ограждали гигантскую груду истерзанных тел. Сотни сраженных врагом гламаринов были возложены друг на друга и подожжены извергами, пришедшими с востока. Из глаз Элиффина градом выступили слезы:

– Ах вот так? Что ж, вас ждет то же самое...- свирепо проревел он, вновь обернувшись к фаланге фервордов, застывших во все той же недвижной позе. Не дожидаясь ответа, он простер копье, силясь призвать мощный град ледяных стрел, которому следовало обрушиться на головы воинов.

– Простите...это не мы...нас только что прислали удерживать позицию, - пролепетал самый юный из воинов. Оправдание выглядело нелепо, но звучало с такой детской наивностью, что не поверить ему до конца он не смог. Призванный кудесником град ледяных стрел обратился в дождь и ниспал на них, не причинив вреда.

– Кто же тогда?
– строго спросил волшебник, силясь понять врут ему неприятели, чтобы спасти свои шкуры или же говорят правду.

– Это сделал шестой батальон, мы - новобранцы...- проговорила в один голос толпа.

– Но раз вы знали, что случилось с гламаринами, почему мне не ответили?!
– не унимался Элиффин, пораженный увиденным им зрелищем.

– Нам не приказано было с вами общаться....

Большего добиться от них Элиффин не смог. Приказав перепуганным воинам убираться прочь, он, дождавшись исполнения своего приказа, уныло побрел к вздымавшемуся над площадью костру.

Большая часть тел была сильно изуродована, многие были даже разорваны. Почерневшие от огня и сажи, но все еще различимые фрагменты рук и ног привели в ужас кудесника, доселе не видевшего ничего подобного. На смену испугу вновь пришло отчаяние.

Сев на корточки близ сотворенного руками сотен врагов пожарища из некогда милых и прекрасных гламаринов, он схватился руками за виски и горько заплакал:

– Я не уберег их... а они так верили мне...

– Ваше Величество!
– прокричал испуганный и еще совсем детский голос в двух десятках шагов. Ему навстречу бежал перепуганный юнец-гламарин, за которым, как видно, гнались неугомонные ферворды, безропотно исполнявшие все, даже самые зверские приказания своих безумных хозяев.

Элиффин в тот же миг отвлекся и, полный решимости, двинулся ему навстречу. Но не преодолел малец и трех шагов, как рухнул на каменные плиты мостовой, едва успев слабо вскрикнуть. Над его израненной спиной вздымалось красное оперение стрелы. В тот же миг из-за поворота показался и лучник.

Элиффин ринулся к раненому. Стрелок же, словно испугавшись сам того, что натворил, завидев кудесника, поспешил скрыться в густом сумраке черного дыма. Элиффин жаждал отомстить, но куда больше он хотел помочь хоть одному единственному гламарину, спешившему к нему за подмогой и получившему за это в стрелу в спину.

Склонившись над раненным, он осторожно вынул наконечник стрелы, пробившей его худую, еще совсем детскую спинку, и приложил следом к тому месту подаренный Гаувдардисом самоцвет. Камень запылал, излучая горячие потоки синего света, но было поздно: юный гламарин уже не дышал. Мгновением раньше его грудь, исполненная тревог и сомнений, чаяний и мечтаний, сделала свой последний вздох и не вздымалась больше.

Элиффин осторожно повернул его: расширенные зрачки застыли в прощальном взгляде, точно моля о защите от страшного зверства и неумолимой погибели.

– Прости, малыш...прости...что не успел...

Осторожно прикрыв глаза погибшего и поцеловав все еще теплый лоб, он двинулся в ту сторону, откуда прилетел роковой выстрел.

Вдоль по широкой улице, как ни в чем ни бывало, несколько статных воинов тащили в сторону другого пожарища, устроенного на соседней площади, мертвого гламарина. Ноги и руки одного из последних защитников бирюзовой страны были перебиты, голубой шлем был сорван: из пробитого черепа продолжала стекать сгущавшаяся кровь.

– Это твой тринадцатый за сегодня, приятель, - проговорил один из них.

– Брешешь, счесть не можешь, он пятнадцатый, ну и дохлые же, эти неженки, чуток черепушку вскрыли и уж нежилец...хаха - рассмеялся в ответ другой.

Элиффин не дал им закончить диалог. Чудовищный спор о том, кто же за этот день прервал больше жизней несчастных гламаринов, нарушила восставшая из пруда могучая волна, накрывшая с головой воинов-ветеранов, едва успевших обернуться и замереть на месте от ужаса и изумления.

Во зле узришь добро,

Во мраке свет найдешь,

Прощенья серебро,

Ты нищему пошлешь.

Меж гневом и милостью

Пришедшие в Альбигунд враги с востока поразили многих его жителей, разрушили некогда прекрасные округлые постройки, подожгли амбары и лавки.

Прошло больше часа с тех самых пор, как Элиффин переместился на одну из площадей города. Увиденное за столь короткое время повергло его в шок. Груды из тел, отдельные части рук, ног, кровавые реки, крики, вопли, стоны - весь этот кошмар сливался в одну сплошную панораму страшной, беспощадной и на удивление бессмысленной резни.

– Кто же мог отдать такой страшный приказ зверски убивать всех беженцев из Ансапиена?
– задался вопросом кудесник и сразу же сам себе ответил: - Ладрозар! Его рук дело! Правитель Феривора еще этим утром был на площади перед Гвендором Солнца вместе с остальными, не смог бы он своим ходом добраться вместе с войском к устью Медлана за какие-то часы.

Сложив, наконец, более-менее полное представление о том, что произошло, Элиффин принялся исследовать город, внимательно озираясь по сторонам в надежде встретить хоть кого-то из гламаринов. Больше часа бродил он по пылающему Альбигунду. Бульвары и переулки были усеяны трупами погибших. То и дело подбегал Элиффин к лежавшим недвижно гламаринам, надеясь, хоть в одном из них уловить хрупкое дыханье жизни, но напрасно. Страшнее всего было смотреть в широко раскрытые глаза убитых, которые, казалось, до самой последней секунды не верили, что их только еще начавшуюся жизнь посмеют так жестоко оборвать. Приблизившись к люто убитой девочке, Элиффин невольно вскрикнул: руки и ноги ее были разрублены на дюжину частей. Кудеснику стало жутко от одной мысли о том, какие муки пришлось испытать этой несчастной гламарине.