Чтение онлайн

Легким движением руки властитель синей друзы удалил грязную жидкость, промыл бочку и налил на ее место новой, свежей родниковой воды. Отложив в сторону подарок свой волшебный жезл, подарок оракула, он, не долго думая, окунулся по грудь в ледяную воду, тотчас же расплескавшуюся по земле.

После жара, исходившего от Ладрозара, приятная водная прохлада казалась подлинным блаженством. Наконец, тщательно умывшись, он отпрянул от бочки, жмурясь от потоков воды, стекавшей с его макушки.

Полотенца не было: взмахнув рукой, крепко сжимавшей синюю друзу, Элиффин собрал с себя всю воду и вернул ее на прежнее место, в бочку.

Себрин осторожно взял в руку подаренный правителем Гаувдардиса прекрасный жезл, вложил в него кристалл и вновь подошел к бочке.

Взгляд кудесника упал на его же отражение в воде. Он сильно переменился за последние дни. Сквозь толщу воды на Элиффина пристально смотрел высокий и статный мужчина. Глаза его рассыпали синие искры, правая рука сжимала прекрасный лазурный жезл, инкрустированный граненым самоцветом. Элиффин ахнул: именно это отражение много дней назад увидел он ночью на берегу Гнипа, почти в самом начале своего путешествия, и именно оно преследовало его во всех видениях. В изумлении себрин застыл на месте.

– Попробуй это, - нарушил его молчаливые раздумья милый сердцу голос.

Элиффин позабыл обо всем и обернулся: в шаге от него, переминаясь с ноги на ногу, точно любуясь им, стояла Нирана, в ее вытянутой руке переливался серебряный предмет.

– Что это?
– наивно поинтересовался он.

– Гребень, им расчесываются, - не скрывая улыбки, ответила она. Понимая тонкий женский намек, Элиффин молча взял в руку гребень и принялся расчесываться.

– Нет же, нет, ну-ка дай сюда, - совсем скоро потребовала Нирана. Не смея перечить, точно нашкодивший ребенок, он молча возвратил гребень. Всего несколькими ловкими движениями она расчесала и пригладила его взъерошенные волосы.

– Так-то лучше, - наконец, промолвила Нирана, отойдя на шаг назад, чтобы полюбоваться его новой аккуратной прической. Элиффин, поспешивший вглядеться в зеркальную гладь бочки, вынужден был признать, что и впрямь похорошел.

– Теперь моя очередь, - таинственно улыбнулся он, хватая гребень и, пытаясь поймать Нирану, поспешившую отбежать в сторону.

– Нет, ты не умеешь, глупенький, - едва успела вымолвить она, как гребень принялся ласково и неторопливо расчесывать ее прекрасные волнистые волосы.

Едва успел он закончить, как Нирана, вырвавшаяся из его крепких объятий, поспешила к бочке.

– Вся теперь взъерошенная, как еж, - рассмеялась она.
– Ну да ладно, идем уже наверх.

Всесильна длань судьбы,

Пред ней любовь ничтожна,

Бессмысленны мольбы,

А правда непреложна.

Бремя судьбы

Собравшиеся за столом не прикоснулись за все это время к еде, в нетерпении ожидая, покуда Элиффин поведает им историю своих приключений.

– Это ж сколько можно ждать! Небось в море умывались?
– возмутился Рам, едва завидев Элиффина, вошедшего за руку с Нираной.

– Почти в море...-рассмеялся в ответ кудесник.
– Зря вы нас ждали, могли бы уже и поесть.

– Могли бы, да не захотели, рассказывай, да не томи, - взмолился Рам.

Не смея противиться его законному любопытству, Элиффин, успевший сильно проголодаться, вкратце поведал историю всего того, что с ним произошло.

Остальные слушали его, затаив дыхание.

– Так, значит, создатель кристалла - Сапиен?
– поинтересовалась Нирана.

– Да, - ответил Элиффин.

– Так, почему же до этого ты сказал, что камень предпочел Ладрозару своего творца? Ведь он у тебя, а не у Сапиена, не так ли?
– наивно переспросила Нирана.

Воцарилось молчание. Элиффин догадался, что Ниране никто не решился поведать его тайну, о которой сам он узнал лишь совсем недавно.

– Постой-ка...кажется, я начинаю понимать, ты...

Внезапно ход ее мыслей вслух прервал сильный кашель Рама.

– Да...-виноватым голосом подтвердил ее догадку Элиффин, воспользовавшись паузой. Минуту никто не смел нарушать установившейся тишины. Нирана осторожно опустила локти на стол и обхватила руками виски.

Осторожный вопрос Тадрина нарушил молчание:

– Сестренка, это что-то меняет?

Элиффин, сам не зная почему, стыдился раскрывшейся тайны и пожелал провалиться на месте.

– Почему ты дрожишь?
– строго спросила Нирана сидевшего подле нее Сапиена.

– Я не дрожу, - сдавленным голосом ответил Элиффин.

– Нет, дрожишь...-настояла она на своем.

Элиффина действительно пробирала дрожь, причина же ее была весьма понятной.

– Я боюсь...-замялся он.

– И чего же Сапиену премудрому с великой синей друзой в лазурном скипетре бояться?

– Тебя...

– Меня? Неужто я страшнее Ладрозара? Впрочем... с такой-то прической немудрено - рассмеялась Нирана. Глаза ее, тем временем, не переставая сверлили Элиффина.

Он же в ответ лишь слабо улыбнулся и покраснел.

– Я безумно люблю того юношу, который ради меня прыгал в пруд, не умея плавать, отправлялся на верную смерть в зеленые топи, жертвовал драгоценным силоном и, чуть было, не самим собой, и, под конец, не пожелал меня бросить, спустившись следом в сокрытую пустоту, откуда и спас меня. Но он ли сидящий предо мною Сапиен?

– Он, - твердо и уверенно произнес Элиффин и тяжело сглотнул, боясь предугадать ее реакцию.

Нирана не промолвила в ответ ни слова, лишь молча бросилась ему на шею, принимая его таким, каков он есть.

– Как мне тебя называть?
– как прежде ласково спросила она, понимая, что пред нею все тот же самый юноша, пусть и знает она о нем теперь больше.

– Как тебе больше нравится, так и называй...и еще...я хотел...попросить тебя...стать моей...

На полуслове его оборвала внезапная вспышка света: синяя друза в лазурном жезле ярко запылала, отбрасывая яркие блики.

– Алан фортер ам сапиенум ам верумум ам доритернум мордран фьорен люминум арфаэль манос...-прошептал утробный голос из недр камня. Непонятные никому, кроме его владельца слова: Великая сила Сапиена, Верума и Доритерна обрела единство, но смертное и бессмертное раздельны...

– Что происходит?
– встревоженно спросил Рам. Нирана перепугалась, Элиффин насторожился.

Один из ярких синих лучей отразился от потолка и упал наземь. Спустя мгновение из возникшего, словно из ниоткуда пепла, явился призрачный силуэт старца в совершенно белом одеянии. Следом за ним явился и второй мудрец в сером обличии. Каждый из старцев, хоть и казался настоящим, просвечивался на солнце.