Чтение онлайн

– Кто вы?
– спросил их Элиффин.

– Тебе ли не знать? Мое имя - Верум, имя явившегося со мной, - Доритерн, - ответил ему, низко кланяясь, престарелый мудрец в белом одеянии.

– Очень приятно, рад вас видеть, но запоздали вы...

– Нет, мы пришли точно вовремя. Сапиен, известный земному миру, как Элиффин. Мы явились по призыву твоего кристалла, сокрывшего в себе источники предвечной мудрости. Ты не можешь больше пребывать вместе с остальными во Вселмаге...

– Где же мне тогда пребывать?
– недоумевая, поинтересовался Элиффин.

– В чертоге звездном, - промолвил в ответ старец и указал пальцем на возникший, точно из ниоткуда, в сумраке вечернего неба призрачный дворец, за дверьми которого, высились три белых трона. Один из них, тот, что по центру, был выше и прекраснее прочих.

– Синяя друза призывает тебя отправиться в предвечную обитель, где обретешь ты бытие на вечных основаниях, и будешь править и творить в горделивом величии высшего из себринов...-хором в один голос выговорили оба старца.

– А если я хочу жить здесь, на земле Вселмага, вместе с моими друзьями и со всеми теми, кто мне дорог?

– Сапиен, позволив камню избрать тебя, ты принял его условия, которые никто не властен нарушить, последний луч солнца померкнет во мраке осенней ночи совсем скоро, тебе следует торопиться...

Из глаз Нираны, не промолвившей за все это время ни единого слова, беззвучно полились тонкие ручейки слез. Они же проступили на очах Элиффина.

– Что будет, если я не подчинюсь?
– строго спросил он, не переставая печально и ласково перебирать прекрасные волнистые локоны ее темных волос.

– Тогда кристалл сокрушит Вселмаг, ибо верность клятве для него превыше прочих истин.

Не зная, что на это ответить Элиффин умолк. Наступила тревожная тишина. За окном таяли во мраке последние лучи заходящего солнца. Наконец, приняв решение, он раскрыл свои объятия и встал на ноги.

– Ты куда?
– испуганно спросила его Нирана, которая все это время молча выжидала, не смея прерывать разговор.

– Туда...у меня нет выбора...либо я погублю только себя, либо и себя, и всех остальных...

– Но меня ты ведь тоже погубишь!
– взмолилась она.

– Нирана...прости...мне тоже очень больно...очень...но, если я останусь, погибнем все мы...я люблю тебя и всегда буду любить, пусть и в той далекой стороне, где день, как ночь, и звезды никогда не гаснут...прощай...
– прошептал сдавленным голосом Элиффин, не сдерживая больше проступивших слез.

– Прошу...возьми меня...возьми.

– Исключено!
– сказал и отрезал старец в сером одеянии.

Но Нирана его не слышала. Со всех ног она рванулась к стоявшему в двух шагах Элиффину. Он ласково поправил ее прекрасные волнистые волосы и поцеловал на прощание в лоб. Но не успела она протянуть рук, чтобы обнять его, как сам кудесник, а вместе с ним и оба старца бесследно исчезли. Пальцы ее смогли сжать лишь незримую пустоту.

Последний луч солнца покинул до утра землю, погрузившуюся в непроницаемый мрак. В отчаянии Нирана бросилась к окну: посреди ночного неба, усыпанного миллиардами мерцающих звезд и созвездий на миг возгорелся и почти тотчас же погас яркий огонек.

Грусть расставанья душу рвет,

Теряет смысл новый день,

Но время все летит вперед,

И солнце прячет его тень.

Море и звезды

– Довольно сестренка... он ушел... и навряд ли вернется, - осторожно произнес Тадрин, боясь лишний раз ранить Нирану, простоявшую у окна до самого утра, не сводя при этом глаз с бескрайнего синего неба.

– Ты не поймешь меня, уйди...- взмолилась она, не отрывая от окна своего усталого и обреченного взгляда.

– Пойди поешь и поспи, хоть немного, ради меня, ведь я тоже тебя люблю, - не мог уняться Тадрин.

Поддавшись его уговорам, Нирана грустно и молча проследовала сперва на кухню к повару, который припас для нее, по просьбе брата, целую порцию овощей и мяса, затем в отведенную ей комнату для сна.

Она не хотела ни есть, ни пить, ни жить. Весь мир, еще совсем недавно казавшийся столь дивным и прекрасным, предстал перед ней в совершенно ином свете. Все вокруг теперь казалось злобным, чужим и мрачным. Смирившись со своим бессилием, Нирана рухнула на кровать и крепко заснула от усталости.

В смутном сновидении, порождении обреченного рассудка, явился Элиффин. Он казался, как никогда прежде, живым и веселым. Нирана говорила с ним обо всем и ни о чем. Предмет их беседы был столь незначимым перед тем лишь фактом, что они могли вновь поговорить друг с другом, что она не удосужилась его даже запомнить. Внезапно, их взгляды встретились. В глазах его стояли все те же недвижные слезы, с трудом сдерживаемые силою крепкого духа. Она догадалась, что улыбка его, как и звонкий смех, ей лишь привиделись, сам же он грустит. Многие часы она учила его расчесывать себя и других, и Элиффин без устали постигал азы этой нехитрой науки, только вот сколько бы он ни старался, причесать ее он никак не мог, вернее она ему не разрешала, чувствуя, что если он сделает это, то исчезнет опять также быстро и внезапно, как и в прошлый раз.

Разбудил ее встревоженный голос брата.

– Что опять стряслось?
– мрачно спросила она.

– Хотел бы я спросить...Нирана, ты всю ночь звала его по имени. Я все могу понять, ты любила его, причем заслуженно, ведь он и впрямь был славным парнем, но это все в прошлом...пытайся жить днем сегодняшним...- медленно произнес Тадрин, стараясь быть предельно участливым и осторожным, но тщетно.

– Нет! Нет! Никогда! Я не предам его! Если я должна жить лишь днем сегодняшним, то я вообще тогда не хочу...оставь меня, я не буду есть, - закричала она, отворачиваясь от брата.

Не смея настаивать, Тадрин удалился. За весь день она не съела ни единой крошки, но до глубокой ночи тихо и приглушенно плакала, крепко сжимая между пальцами мокрую и горячую от слез подушку.

Дни злые и скучные мрачной чередой сменяли друг друга. На смену ноябрю быстро пришел декабрь. Тадрин привел сестру в большой и просторный дом, расположенный почти что в самом центре города. Этот особняк был подарком нового правителя Альбигунда, безмерно благодарного Элиффину за его подвиг. Рам же, пробыв в городе до конца ноября, отправился с добровольцами на север, восстанавливать разрушенный Бартфорт.

– Не прощайте! Мы еще обязательно увидимся, - задорно прокричал он Тадрину и Ниране, замершим у причала, прежде, чем отбыл вверх по течению на узком и вытянутом паруснике в компании нескольких сотен других смельчаков.

– Я тоже хотела бы уехать...я не могу здесь...- прошептала Нирана брату.

– Сестренка, нам подарили дом, я начал сам работать, куда ты собралась?

– Никуда...забудь...-буркнула в ответ Нирана, вновь обратив свой взор на юг к бескрайнему морскому простору, скрывавшему в недосягаемой дали силуэты узких башен Ансапиена.