Чтение онлайн

Она ненавидела его молчание почти так же сильно, как его крик. Крик был простым, примитивным оружием. Молчание же было стратегией. И Лариса чувствовала, как почва уходит из-под ног.

— Ну что, Глеб Викторович? — ее голос прозвучал резче, чем она планировала, сорвавшись на высокой ноте. Она тут же взяла себя в руки, выровняв тон до ледяного. — Я жду. Ваша подпись освободит нас обоих от необходимости продолжать это… мучительное для всех сторон сотрудничество.

Он наконец пошевелился. Не спеша, он протянул руку и пододвинул к себе злополучный листок. Его пальцы, длинные, с проступающими венами, легли на бумагу. Лариса замерла, ожидая характерного шелеста, предвещающего конец.

Но вместо этого он… усмехнулся. Коротко, беззвучно, лишь уголок его рта дрогнул вверх.

— «В связи с систематическим игнорированием руководством компании базовых принципов трудового законодательства и здравого смысла, что делает дальнейшую эффективную работу невозможной…» — он прочел вслух первый абзац, и от его ровного, насмешливого тона у Ларисы зашевелились волосы на затылке. — Сильно. Очень сильно, Лариса Дмитриевна. Прямо в сердце. Я, пожалуй, расплачусь.

— Я не стремилась ранить ваши чувства, — парировала она, чувствуя, как налицо предательская краска. — Я всего лишь констатирую факты. Ваш последний приказ относительно гибкого графика — это верх цинизма и управленческой безграмотности.

— Безграмотности? — он приподнял бровь.

— Да! — она уже не могла остановиться, ее прорвало. Месяцы копившегося раздражения хлынули наружу. — Вы одним росчерком пера уничтожили инструмент, который повысил лояльность сотрудников с детьми на тридцать процентов! Снизил текучку в ключевых отделах! Позволил нам удерживать ценные кадры, которые иначе ушли бы к конкурентам, предлагающим лучший финансовый пакет! Вы предпочли сиюминутную, мнимую видимость тотального контроля — реальной, измеримой эффективности! И это после того, как я предоставила вам полный отчет с цифрами, графиками и…

— Я ознакомился с вашим отчетом, — перебил он ее, и его спокойствие было оглушительным. — Очень подробно. И, признаю, весьма убедительно.

Лариса открыла рот, чтобы продолжить тираду, и замерла с полуоткрытым ртом, словно рыба, выброшенная на берег.

— Что? — это прозвучало глупо, и она тут же ненавидела себя за эту глупость.

— Я сказал, что он убедительный, — повторил Глеб, откидываясь на спинку кресла. Оно тихо вздохнуло. — Ваши аргументы, как всегда, железны. Цифры впечатляют. Логика безупречна.

В голове у Ларисы что-то треснуло. Картина мира, выстроенная за последние десять минут — где она мученица, приносящая себя в жертву принципам, а он — тупой и жестокий тиран, — дала сбой.

— Тогда… в чем проблема? — выдавила она, чувствуя, что теряет нить происходящего. — Почему вы подписали тот идиотский приказ?

— Потому что я — директор, — ответил он просто, и в его глазах мелькнул тот самый огонек, который она втайне называла «комплексом бога». — А иногда директору нужно проверить, насколько прочны его… опоры.

Лариса молчала. Она совершенно ничего не понимала.

— Видите ли, — Глеб взял ее заявление и медленно, почти нежно, поводил им по воздуху, — ваша проблема, Лариса Олеговна, в том, что вы всегда на сто процентов уверены в своей правоте. На все сто. Без скидки на сомнение. Вы как скала. Это, с одной стороны, восхищает. С другой — невыносимо раздражает.

«О боже, — пронеслось в голове у Ларисы. — Он сейчас будет читать мне лекцию о смирении и гибкости. Сейчас он скажет что-то вроде «в этом мире все не черно-белое, Лариса Дмитриевна, есть еще и другие, яркие цвета», и я, кажется, его придушу своим же собственным заявлением».

— Я не вижу смысла в этой философии, — холодно сказала она. — Есть правила. Есть закон. Есть эффективные и неэффективные управленческие решения. Все остальное — софистика.

— Вот именно! — он вдруг оживился и хлопнул ладонью по столу. Лариса вздрогнула. — Именно! Правила! Эффективные решения! Вы так в них уверены… Так докажите.

— Я только что пыталась! С помощью отчета! Который вы нашли убедительным, но проигнорировали! — ее голос снова пополз вверх.

— На бумаге — это одно, — парировал Глеб. Его глаза сузились, и в них появился знакомый ей хищный блеск. Блеск охотника, загнавшего дичь в угол. — А на практике — совсем другое. Вы так яро защищаете свои принципы, что готовы из-за них уйти. Это легко. Бегство — это всегда легко. А вот взять и воплотить эти принципы в жизнь, преодолев сопротивление… скажем, не самого адекватного руководства… это сложно. Это вызов.

Лариса чувствовала, как ее затягивает в какую-то воронку. Он говорил правильные слова, но из его уст они звучали зловеще.

— Какой вызов? — с подозрением спросила она.

Глеб отложил заявление в сторону, отодвинул его, как ненужную уже вещь.

— Вместо того чтобы принимать это… как вы выразились, «дурацкое заявление»… я предлагаю вам возглавить рабочую группу по оптимизации внутренних правил компании и кадровой политики.

В кабинете повисла тишина, настолько густая, что в ушах зазвенело. Лариса несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. Ей показалось, что из динамика на столе прозвучала неуместная барабанная дробь.

— Вы… что? — это было уже во второй раз за последние пять минут, и ее безупречный имидж хладнокровной стервы трещал по швам.

— Вы же считаете, что знаете, как лучше? — продолжал Глеб, и в его голосе зазвучала откровенная издевка, но теперь смешанная с любопытством. — Вы считаете, что мои методы устарели, а ваши — панацея? Прекрасная возможность. Возьмите группу. Проанализируйте все: от дресс-кода до системы премий. От графика работы до корпоративной этики. Предложите новые, идеальные, с вашей точки зрения, правила. Обоснуйте их. Защитите передо мной. И тогда мы посмотрим, чья правда настоящая.

Лариса почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Это была не победа. Это была ловушка. Хитрая, изощренная, пахнущая дорогим одеколоном и властью.

«Он сходит с ума, — лихорадочно думала она. — Он предлагает мне, своему главному оппоненту, фактически carte blanche на изменение внутренней кухни компании? Это… это все равно что дать лисе патрулировать курятник с правом законодательной инициативы!»

— Вы несерьезно, — выдохнула она.

— Я как никогда серьезен, — его лицо вытянулось, и комплекс бога испарился, уступив место холодной деловой хватке. — Вы мне надоели.

— Взаимно, — автоматически бросила Лариса.

— Вы мне надоели как постоянная проблема, как заноза в известном месте, — продолжил он, не обращая внимания на ее реплику. — Каждый наш разговор — это битва. Каждый документ от вас — это ультиматум. Я устал тратить на вас энергию, которую могу направить на развитие бизнеса. Вы либо правы, и тогда ваши правила сделают компанию лучше, и мы наконец-то перестанем ругаться. Либо нет… и тогда вы сами докажете себе, что я был прав, а ваши идеалистичные заморочки не работают в реальном мире. В любом случае, проблема будет решена. Так что это предложение продиктовано сугубо эгоистичными интересами.