Чтение онлайн

— Отозвано, — констатировала она, поворачиваясь к нему. — Теперь обсудим детали? Или мне сразу приступить к казни?

Уголки его губ дрогнули. Почти улыбка. Почти.

— Детали. Конечно, — он кивнул на кресло напротив. Присаживайтесь, Лариса Дмитриевна. Нам есть о чем поговорить.

Лариса опустилась в кресло, чувствуя, как подкашиваются ноги. Не от страха, а от колоссального нервного напряжения. Битва была проиграна? Или только что началась? Она не знала. Она знала лишь одно: она только что добровольно запрыгнула в клетку к тигру. И теперь ей предстояло научиться им управлять.

А Глеб, тем временем, развернул к ней монитор.

— Для начала, — сказал он деловым тоном, в котором, однако, слышалось злорадное удовлетворение, — я хочу, чтобы вы пересмотрели политику дресс-кода. Мне не нравится, что в пятницу можно приходить в джинсах. Это разлагает дисциплину.

Лариса просто посмотрела на него, не веря своим ушам. С гибкого графика, с системы премий, с охраны труда — и на дресс-код? В первую очередь?

«Ох, Глеб Викторович, — промелькнуло у нее в голове, и впервые за весь разговор на губах дрогнула тень улыбки. — Вы даже не представляете, какая война вас ждет. Вы объявили ее не той женщине».

— Что касается джинсов, — начала она, обретая почву под ногами, — у меня как раз есть исследование о влиянии неформальной пятницы на лояльность миллениалов и зумеров. И цифры там, скажу я вам, весьма… убедительные.

Она поймала его взгляд и увидела в нем тот самый вызов. Тот самый азарт.

Конференц-зал номер три, прозванный в народе «Аквариумом» за свои стеклянные стены от пола до потолка, сегодня напоминал не столько аквариум, сколько ринг. Воздух в нем был настолько густым от взаимной неприязни, что, казалось, его можно было резать ножом и намазывать на тост. В центре — длинный стол из светлого дуба, начищенный до такого блеска, что в нем отражались лица двух главных действующих лиц предстоящего побоища.

С одной стороны стола — Лариса Орлова. Она сидела с идеально прямой спиной, словно в нее все-таки вставили тот самый стальной прут. Перед ней лежала папка с безупречно распечатанными материалами: повестка, регламент, список участников, структура предлагаемой новой кадровой политики. Рядом — блокнот из дорогой кожи и перьевая ручка, подарок коллег на прошлый день рождения. Ее взгляд был устремлен на дверь, а внутренний монолог напоминал подготовку спецназовца к штурму:

«Группа собрана. Петров из ИТ — за свои грехи и за возможность легально ковыряться в системах учета времени. Ирина — мои глаза и уши, и чтобы была моральная поддержка. Маргарита из бухгалтерии — для устрашения цифрами и напоминания о стоимости каждого чаепития сверх регламента. Молодой перспективный менеджер из маркетинга — для видимости демократии и свежего взгляда. Все свои. Все готовы. Ждем только Его Величество Узурпатора. Опоздает, конечно. Чтобы продемонстрировать свою значимость. Надеюсь, он хоть кофе с собой принесет, а то я свой уже почти допила, а это оружие на весь день…»

Она сделала последний глоток из своей чашки (сегодня с надписью «Я кофе, ты — проблемы. Разберемся?»). Кофе был холодным и горьким. Как и ее ожидание.

С другой стороны стола — пустота. Но ненадолго.

Ровно в 10:05 — на пять минут позже оговоренного времени — дверь в «Аквариум» распахнулась с такой силой, что стеклянная стена задрожала. В проеме возник Глеб Бармин. Он не вошел — он вкатился, как торнадо, сметая на своем пути спокойствие и остатки кислорода в комнате. В одной руке он сжимал планшет, во второй — огромный термос из матовой стали, похожий на гранату с кнопкой.

— Коллеги, — его низкий баритон, без всякого микрофона, заполнил помещение, заглушая тихий гул ноутбуков. — Приступим. Время — деньги. Мои деньги.

Он бросил оценивающий взгляд на собравшихся, задержался на Ларисе, едва заметно кивнул — не как соратнику, а как противнику перед началом дуэли — и занял место во главе стола, напротив нее. Его термос с глухим стуком встал на полированную поверхность, как вызов.

«Ну что, Грымза, собрала свой партизанский отряд? — пронеслось у него в голове, пока он расставлял свои гаджеты. — Петров… этот попкорноед… Надеюсь, он тут не для того, чтобы закуску разносить. Ладно. Посмотрим, на что способна твоя армия гуманизма и социальных пакетов. И почему в этой комнате так душно? Это она так на меня дышит? Или климат-контроль опять бастует? Надо будет кого-нибудь уволить для проформы…»

— Мы начинаем, — голос Ларисы прозвучал холодно и четко, перерезая напряжение. — Повестка дня первого заседания рабочей группы по оптимизации внутренних правил и кадровой политики. Пункт первый: обсуждение текущей системы KPI и ее влияния на микроклимат в коллективе. У меня есть презентация…

— Презентации оставьте для мотивационных тренингов, Лариса Дмитриевна, — перебил Глеб, не глядя на нее, а наливая себе из термоса черный кофе. Пар от напитка окутал его лицо, как дым от дыхания дракона. — Мне нужны цифры. Конкретные цифры. На сколько процентов упала эффективность после введения моих «карательных» KPI? На сколько выросла текучка? Давайте, я жду. Вы же это так любите измерять.

В зале замерли. Ирина под столом сжала руку Ларисы. Та не дрогнула.

— Текучка выросла на 8% в отделах, где KPI привязаны исключительно к количественным, а не качественным показателям, — парировала Лариса, открывая свою папку. — При этом затраты на подбор и адаптацию нового персонала увеличились на 12%. Вот график. А вот — результаты анонимного опроса: 70% сотрудников отмечают, что гонка за цифрами приводит к выгоранию и ухудшению качества работы. Коллеги из отдела контроля качества могут это подтвердить: количество ошибок в проектах, где менеджеры гнались за выполнением KPI любыми средствами, выросло.

Она подвинула листок с графиком через стол. Глеб даже не взглянул на него.

— Ошибки — это цена за скорость, — отрезал он, отхлебывая кофе. — А скорость — это то, что отъедает у конкурентов долю рынка. Ваши 70% недовольных — это балласт, который боится конкуренции. Надо не KPI менять, а балласт сбрасывать. Следующий пункт.

Лариса почувствовала, как по щекам разливается знакомая краска гнева. «Балласт. Опять это слово. Как будто люди — это мешки с песком, которые можно выбросить за борт».

— Глеб Викторович, — ее голос зазвенел, как лед, — если мы сбросим весь «балласт», как вы выражаетесь, то через полгода у нас не останется никого, кто сможет обучать новый «балласт». Мы получим порочный круг бесконечного найма и увольнения. Это не эффективно. Это дорого и глупо.

— Глупо? — Глеб медленно поднял на нее глаза. В них запрыгали чертики опасного веселья. — Это вы мне рассказываете о глупости? Та, что предлагает платить надбавки за «психологический комфорт» и установить в курилке аквариум с рыбками для релаксации?

— Это было в списке предложений от сотрудников! Я его не составляла! — выпалила Лариса, и тут же пожалела. Он вывел ее на эмоции. Он добился своего.

— Ах, вот как, — он усмехнулся, и это было противнее, чем его крик. — То есть вы отстаиваете не свои идеи, а идеи «балласта»? Интересная позиция для руководителя.

Петров из ИТ, сидевший между ними, как буфер, тихо проскрипел: «Может, я принесу попкорн? А то как-то несъедобно всё это…» На него одновременно бросили два леденящих взгляда, и он мгновенно смолк, уткнувшись в свой ноутбук.