Чтение онлайн

Смирнов открыл рот, но слова застряли. Лариса не дала ему опомниться.

– Вы не построили процесс. Вы не подстраховались. Вы положили свои козыри на стол общего доступа, а теперь возмущаетесь, что кто-то ими сыграл. И вместо того чтобы проанализировать свои ошибки, вы устроили цирк на весь офис. Подрываете репутацию отдела. Создаете токсичную атмосферу. И все это – на следующий день после того, как новый директор четко дал понять, что терпеть неэффективность и скандалы не намерен. Блестящий ход, Андрей. Просто блестящий. Вы сознательно подставляете под удар весь отдел продаж? Или просто не думаете?

Каждое слово било точно в цель. Смирнов сник, его боевой пыл сменился жалкой растерянностью. «Попался, мальчик. Теперь сиди и слушай, как надо работать» .

Лариса повернулась к Козловой. Торжество на лице Алисы померкло. – А вы, Алиса, – начала Лариса мягче, но не менее неумолимо. – Молодец, что закрыли сделку. И на большую сумму. Но. Почему вы не поставили в известность Андрея сразу , как только клиент обратился к вам? Хотя бы письмом? «Андрей, такой-то клиент запросил встречу, пока ты в отъезде. Буду вести, держу в курсе». Элементарная вежливость и профессиональная этика. Вместо этого вы предпочли сыграть в тихую сапу. Надеялись, что Андрей не заметит? Или что он обрадуется, вернувшись из отпуска?

Козлова потупила взгляд.

– Вы создали ситуацию конфликта там, где его можно было избежать. Вы получили свой бонус, а отдел получил скандал и потерю доверия между коллегами. Выгодный обмен?

Она сделала паузу, давая своим словам впитаться. Тишина в отделе была абсолютной. Можно было услышать, как жужжит процессор в чьем-то компьютере.

– Итак, резюмирую, – голос Ларисы вновь зазвучал четко и громко, на всю комнату. – Андрей Смирнов. Вы допустили ряд стратегических ошибок в работе с клиентом и его сопровождении во время вашего отсутствия. Ваша истерика – непрофессиональна и наносит ущерб репутации отдела. В качестве… учебного пособия, вы пишете подробный разбор этой ситуации: где ошибся, что нужно было сделать иначе. Срок – до конца дня. Олег Борисович, – она посмотрела на начальника отдела, – это ваша зона. Проследите. И внедрите, наконец, четкий регламент передачи клиентов на время отсутствия менеджера. Чтобы больше не было таких… импровизаций.

Борисович кивнул, как марионетка.

– Алиса Козлова, – продолжила Лариса. – Вы формально не нарушили правил. Но ваши действия были неэтичны по отношению к коллеге и спровоцировали конфликт. Бонус за сделку вы получаете. Но… – она сделала эффектную паузу, – …в этом месяце вы берете на себя обязанность вести самого «сложного» нашего клиента, того самого старикашку Носова, который вечно ноет и меняет условия. Без помощи Андрея. Считайте это тренировкой терпения и напоминанием о важности командной работы. А еще – приносите Андрею кофе. Сейчас. И хороший. Не ту бурду из автомата.

В голосе снова мелькнул сарказм.

Козлова кивнула, сглотнув. Смирнов мрачно бубнул: «Спасибо, Лариса Дмитриевна».

– Не за что, – парировала Лариса. – Рабочий процесс восстановлен? Отлично. Теперь – все за работу. И помните: следующий, кто устроит подобный балаган, будет разбирать личные дела в архиве. Вручную. За последние десять лет. Доброго вам дня.

Она развернулась и вышла из отдела, оставив за собой гробовую тишину, быстро сменяющуюся нервным перешептыванием. Ее каблуки вновь зацокали по коридору. Она чувствовала на себе десятки взглядов – испуганных, восхищенных, недовольных. «Грымза отработала. Теперь пусть переваривают» . Она уже представляла, как через пять минут по корпоративному чату поползут мемы и пересказы этого разгрома.

А за стеклянной стеной переговорки №3, куда он зашел перед совещанием с инвесторами, стоял Глеб Бармин.

Он пришел сюда за минуту до начала разборки, чтобы просмотреть последние цифры. И стал невольным свидетелем всего действа – от первого крика до финального аккорда Ларисы Орловой. Он слышал все . Через тонкую стеклянную перегородку.

Сначала он нахмурился: «Опять склоки? В первый же день после моего выступления? Безобразие! Надо навести порядок!» Он уже собирался выйти и пресечь это безобразие лично, своим директорским авторитетом. Но появилась она .

И Глеб замер. Он наблюдал. Слушал. Его первоначальное раздражение сменилось… изумлением. Он видел, как эта женщина, с ее пышными формами и безупречным, но таким невоенным видом, вошла в эпицентр хаоса. И разрулила его. Не криком. Не угрозами увольнения (хотя намекнула на архивы – изящно!). А железной логикой, беспощадным сарказмом и абсолютным пониманием сути конфликта. Она разобрала ситуацию на винтики, показала каждому его ошибки, назначила наказание, которое было не унизительным, но поучительным, и восстановила порядок. За десять минут. Максимум. «Черт возьми… Это же… эффективно!» – пронеслось у него в голове с невольным уважением. Он сам, вероятно, просто орал бы на них или грозил увольнением, создавая еще больший страх и обиду. А она… она их разрубила логикой и пристыдила так, что они сами поняли свою глупость. И работа пошла дальше.

Но вместе с уважением пришло и раздражение. Ее бестактность! Этот язвительный тон! Эти сравнения со средневековыми феодалами и цирком! Эти унизительные (хоть и заслуженные) поручения вроде «принести кофе»! «Непрофессионально! – думал Глеб, хмурясь. – Унижает людей! Создает ненужную напряженность! Можно же было решить все строго, но… мягче» . Он вспомнил ее холодный взгляд вчера в зале, ее молчаливый вызов. Эта женщина не просто умна и эффективна. Она опасна. Опасна своей независимостью, своей уверенностью в своей правоте и… полным пренебрежением к субординации и дипломатии, когда дело касается ее принципов. «Она не боится. Совсем. Даже меня. Особенно меня» .

Он видел, как она вышла из отдела, гордая, непокоренная, ее каблуки отбивали победный марш. И в этот момент она повернула голову. Их взгляды встретились сквозь стеклянную стену переговорки.

Лариса остановилась на долю секунды. В ее темных глазах мелькнуло что-то – не испуг, не смущение. Вызов. Чистой воды. «Смотрел, Узурпатор? Видел, как настоящие профессионалы наводят порядок? Запомни урок» . Она едва заметно кивнула – не как подчиненная начальнику, а как равный… или даже как победитель, отдающий дань поверженному врагу. И пошла дальше, к своему кабинету, оставив Глеба в переговорке с отчетом, который он уже не видел, и с роем противоречивых мыслей.

Он смотрел ей вслед. Раздражение боролось с восхищением. Стратегический ум анализировал: «Такой HR – мощное оружие. Если направить ее энергию в нужное русло. Но как ее контролировать? Как заставить играть по моим правилам?» Тактическое чутье подсказывало: «Она только что наглядно показала, что ее методы работают. Быстро и эффективно. Может… стоит поучиться?» А что-то глубоко внутри, под грузом власти и привычки командовать, шептало: «Черт, а она… впечатляющая. Когда не смотрит на меня, как на ошибку в балансе» .

Глеб резко отвернулся от стекла, схватил свой планшет. «Оптимизация. KPI. Результат. Вот что важно. А не эти… эмоции и сарказмы Орловой» . Но образ ее, стоящей в центре отдела продаж, спокойной и неумолимой, как сама Фемида с весами и мечом (только вместо меча – острый язык и блокнот), никак не выходил из головы. Впереди было совещание с инвесторами, а он думал о кадрах. Одна конкретная кадровичка.

Война была объявлена вчера. Сегодня он увидел ее первое сражение. И понял, что «Грымза» – это не просто обидное прозвище. Это грозное предупреждение. И Глеб Бармин, «Узурпатор», впервые почувствовал легкое, но отчетливое щекотание азарта. «Хорошо, Лариса Орлова. Игра началась. Посмотрим, чьи методы окажутся эффективнее» .