Чтение онлайн

Бармин аж подпрыгнул.

– САМОДУРСТВО?! Вы смеете мне такое говорить?! Я требую порядка! Дисциплины! А вы покрываете бездарей!

– Я покрываю профессионалов от вашего невежества и самодурства! – выпалила Лариса, ее контроль над эмоциями лопнул. Годы накопленной принципиальности вырвались наружу. – Алексей Марков остается! Его увольнение будет незаконным, фирма получит иск, суд, компенсацию морального вреда, репутационный ущерб, и вы проиграете! Я не подпишу приказ! Ни за что! Мой отдел не будет соучастником беззакония!

– ВАШ ОТДЕЛ БУДЕТ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО Я ПРИКАЖУ! – ревел Бармин, ударяя кулаком по столу так, что подпрыгнула клавиатура. – Или вы тоже хотите искать новую работу?!

В этот момент дверь кабинета приоткрылась. Показалось бледное лицо молодого секретаря Глеба, Анны.

– Глеб Викторович? Вам… вас ждут в переговорной… – пропищала она, глядя на разъяренных начальников с ужасом.

– ВЫЙДИТЕ! – рявкнул на нее Бармин, не глядя. Дверь тут же захлопнулась.

Лариса воспользовалась паузой. Она сделала шаг вперед, ее темные глаза сверкали, как обсидиановые лезвия. Она больше не сдерживалась. Весь ее гнев, вся ее принципиальность, все ее презрение к этой попытке узурпации здравого смысла вылились в одну фразу. Ту самую.

– Я здесь не для того, чтобы слепо выполнять ваши приказы, Глеб Викторович! – ее голос звенел, как натянутая струна, заполняя кабинет, несмотря на то, что она не кричала. – Я здесь для того, чтобы не дать вам превратить фирму в феодальную вотчину, где вы – барин, а люди – расходный материал! Я здесь, чтобы защищать закон, права сотрудников и интересы компании, которые вы, со своим топорным подходом, готовы похоронить ради сиюминутного результата! Марков остается! И если вы хотите его уволить – увольняйте меня сначала! Но учтите: мой уход будет сигналом для всех нормальных специалистов, что здесь воцарилось средневековье! И тогда ваши драгоценные инвесторы получат не рост прибыли, а тонущий корабль, управляемый капризным корсаром!

Она закончила. Дышала тяжело. Грудь вздымалась под строгим жакетом. В кабинете стояла оглушительная тишина. Даже гул кондиционера казался приглушенным. Бармин смотрел на нее, его лицо было багровым, глаза – узкими щелочками бешенства. Он был словно взведенная пружина, готовый сорваться. «Как она СМЕЕТ?! Я сломаю ее! Сейчас же!» Но где-то в глубине, сквозь ярость, пробивался холодный луч рациональности. «Закон… Суд… Репутация… Инвесторы… Она права в этом. Черт!» И еще… ее бесстрашие. Ее абсолютная уверенность. Она стояла перед ним, как неприступная крепость, готовая принять удар, но не сдаться. Это… впечатляло. И бесило еще больше.

Он медленно, с усилием опустился в кресло. Его пальцы сжали ручки кресла так, что костяшки побелели. Он смотрел на Ларису не как на подчиненную, а как на равного противника. Опасного. Сильного. «Феодальная вотчина… Корсар… Ох, она хорошо метает слова-ножи» .

Вон, – прошипел он наконец, его голос был хриплым от сдерживаемой ярости. – Вон из моего кабинета. Сейчас же.

Лариса не дрогнула. Она не опустила взгляд. Она собрала свои папки с невозмутимым видом, будто только что обсудила график отпусков. Ее руки не дрожали. Только легкая дрожь в коленях, скрытая под юбкой, выдавала пережитый адреналин.

– Как скажете, Глеб Викторович, – произнесла она ледяным тоном, полным презрения. – Но имейте в виду: приказ об увольнении Алексея Маркова не будет оформлен. Пока я здесь. Доброго дня.

Она развернулась и направилась к двери. Ее каблуки отстукивали четкий, гордый ритм по паркету. «Феодал. Узурпатор. Самодур. Да, все три в одном флаконе» .

Она вышла, плотно закрыв за собой дверь. В приемной секретарша Анна и помощник Глеба, Максим, смотрели на нее глазами оленей, попавших в свет фар. Они слышали ВСЕ. Сквозь толстую дверь доносились только крики, но интонации не оставляли сомнений в накале страстей.

Лариса прошла мимо них, не глядя. Она шла по коридору, держа спину прямо, но внутри все тряслось. «Черт, черт, черт! Я это сделала! Я назвала его самодуром в лицо! И про феодальную вотчину! Теперь точно уволю! Но… Марков спасен. Пока» . Она вспомнила Софию. «Как я ей объясню, что мама осталась без работы из-за принципов? Хотя… она бы поняла. Она моя» .

Дойдя до своего кабинета, она зашла, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Только теперь позволила себе глубоко, с дрожью, выдохнуть. Руки дрожали. Она подошла к столу, взяла свою любимую чашку (с надписью "HR - Human Wrecking ball"), но не стала пить. Просто сжала ее, пытаясь унять дрожь. «Первая кровь пролита. Война объявлена официально. Что дальше, Узурпатор?»

А в кабинете 501 Глеб Бармин все еще сидел, сжав ручки кресла. Багровость сошла с его лица, сменившись мертвенной бледностью. Перед ним лежал тот самый листок с именем Маркова. Он схватил его, смял в комок и швырнул в мусорную корзину. Не попал.

«Невежество? Самодурство? Феодальная вотчина?!» – слова Ларисы жгли его изнутри, как раскаленные угли. Он чувствовал унижение. Глубокое, жгучее. Никто никогда не говорил с ним так! Никто не смел! А эта… эта «Грымза» не просто посмела – она поставила его на место с цитатами из ТК и убийственной логикой. И самое гадкое – в чем-то она была права. Уволить Маркова сейчас было бы глупо. Опасно. «Черт! Она меня переиграла!»

Он встал, подошел к окну. Вид на город не радовал. Он видел не небоскребы, а ее глаза – темные, полные презрения и бесстрашия. «Она не боится. Совсем. И она умнее, чем я думал. Опасно умнее» . Ярость медленно сменялась холодной яростью. И… странным чувством. Не уважением. Пока нет. Но признанием силы. «Хорошо, Лариса Орлова. Ты выиграла этот раунд. Но война только началась. Посмотрим, как ты защитишь своего Маркова, когда я найду реальный повод. Или, когда твои аргументы против глобальной оптимизации окажутся слабее. Ты хочешь войны? Ты ее получишь. В полном объеме» .

Он потянулся к телефону, чтобы позвать Анну и отменить совещание, которое должно было быть следующим. Его рука слегка дрожала. «Феодальная вотчина… – мысленно повторил он ее слова. – Нет, дорогая. Это не вотчина. Это империя. И я – император. А ты… ты слишком опасный генерал. Таких либо ставят на колени… либо уничтожают» .

Первая кровь была пролита. И пахла она не победой, а порохом для будущих, еще более ожесточенных сражений. И оба генерала – Узурпатор и Грымза – знали: пути назад нет.

Три недели после "феодального" скандала в кабинете 501.

Напряжение в "Альфа-Консалтинг" висело в воздухе гуще смога над промзоной. Коллеги шептались в кулуарах, бросали испуганные взгляды на кабинет директора и на дверь Ларисы Орловой. Все ждали карающей десницы "Узурпатора". Ждали массовых чисток, слез, коробок с вещами. Особенно после того, как Глеб Бармин на совещании топ-менеджеров холодно бросил: "Оптимизацию никто не отменял. Ожидаю конкретных шагов от HR". И его взгляд, тяжелый и недвусмысленный, задержался на Ларисе. "Попробуй не выполни, Грымза. Попробуй" .