Чтение онлайн

– Ладно. Но чтобы к полуночи ты была в кровати! Не в наушниках, а в кровати! И телефон на месте. И…

– Знаю, знаю! «И чтобы квартира не сгорела, и соседи не жаловались». Иди уже! – София махнула рукой, уже погружаясь в телефон, видимо, предупреждая Артема о победе. – И надень что-нибудь несерьезное! Хотя бы раз в году!

« Несерьезное? » – мысль повергла Ларису в ступор. Ее гардероб был крепостью, построенной на принципах безупречного кроя, сдержанной цветовой гаммы и устрашающего профессионализма. « Несерьезное » там водилось в количестве одной пары джинсов и пары футболок для выгула собаки у соседки. Она открыла шкаф, словно ожидая найти там спрятанную фею-крёстную. Взгляд упал на платье. Темно-синее, бархатное, довольно простое, но… не деловое. Подарок сестры на прошлый день рождения, висевшее без дела. « Почти несерьезное. Или хотя бы не костюм ».

Наутро, стоя перед зеркалом, Лариса чувствовала себя переодетым шпионом. Бархат обтягивал пышные формы, подчеркивая то, что обычно скрывал строгий жакет. Каблуки – черные, но чуть ниже убийственных офисных «стилетов». Макияж – минимум, только тушь и помада чуть ярче обычного (« спелая слива » вместо « спелой вишни »). « Выгляжу… приемлемо. Для жертвоприношения », – констатировала она, ловя на себе любопытный взгляд Софии.

– Ого, мам! – дочь присвистнула. – Почти человек! Теперь только не порть впечатление своим фирменным «все-тут-идиоты-и-я-вас-ненавижу» взглядом.

– Спасибо за поддержку, солнышко, – сухо парировала Лариса, проверяя сумочку на предмет обязательных атрибутов выживания: паспорт, ключи, мощная жевательная резинка (маскировка перегара) и мини-флакон дорогого коньяка «для сугреву» (строго в терапевтических дозах).

Место корпоратива – «Барокко» – претендовало на элитность, но пахло дешевым парфюмом, пивным «давлением» в трубках и отчаянной попыткой скрыть потертости позолотой под барокко. Гул голосов, смех, натужно громкая поп-музыка – все слилось в какофонию, от которой у Ларисы сразу заныл висок. Она сделала шаг внутрь – и ощутила десятки взглядов. Восхищенных (« Орлова в платье! Апокалипсис! »), оценивающих (« Ну ничего себе формы! Зря жакетами пряталась! »), испуганных (« О боже, Грымза пришла. Теперь точно не расслабишься »).

Ее миссия была проста: отметиться, сделать вид, что выпила бокал шампанского, поздравить пару ключевых лиц (не Бармина!) и слинять через черный ход. Идеальный план. Если бы не он.

Глеб Бармин стоял у бара, как скала средь бурного моря. Темный костюм, белая рубашка без галстука – единственная уступка «неформальности». В руке – стакан с темной жидкостью (виски или кола, Лариса не видела). Он не улыбался. Его тяжелый взгляд скользил по залу, фиксируя присутствующих, оценивая уровень шума и, видимо, степень лояльности. « Царь, снизошедший до народных гуляний. Как же ему, бедняге, должно быть неловко среди этой черни », – язвительно подумала Лариса, ловя его взгляд на мгновение. Он задержался на ее платье. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то… не оценка, не похоть. Удивление? Или раздражение от смены привычного «камуфляжа»? Он быстро отвел взгляд, сделав глоток из стакана. Лариса почувствовала нелепый прилив досады. « Что, Узурпатор, не узнал в новом обличии? Или просто не одобряешь? »

Она устремилась к дальнему углу, где маячила знакомая фигура Ирины, своей зам. По пути – обязательные «Лариса Дмитриевна, как хорошо выглядите!», «Выпьем за успехи?». Она отвечала автоматическими улыбками, которые, как она знала, больше походили на оскал загнанного зверя, и брала бокал с шампанским с подноса официанта. « Главное – не пить по-настоящему ».

– Спасение! – Ирина схватила ее за руку, как тонущая. – Я уже думала, вы не придете! Здесь же ад! Маркетинг на пятом коктейле, бухгалтерия поет караоке фальцетом, а Петров из ИТ… – она кивнула в сторону танцпола, где Петров, явно перебрав, пытался изобразить что-то среднее между ламбадой и конвульсиями под хип-хоп, – …предлагает пари, через сколько Бармин взорвется.

– Он здесь не взорвется, – процедила Лариса, делая вид, что пригубливает шампанское. – Он будет терпеть. Из чувства долга. Как и мы. Где черный ход?

– Заблокирован коробками с шампанским. Видимо, чтоб такие, как мы, не сбегали, – вздохнула Ирина. – Лариса Дмитриевна, ну хоть чуть-чуть расслабьтесь! Хоть раз! Посмотрите, все же…

– «Все» притворяются, что им весело, а я не умею притворяться, – отрезала Лариса. – И не хочу. Моя цель – выжить и уйти. Желательно до полуночи, чтоб Софию проверить.

Она попыталась раствориться в тени колонны, но корпоратив – это живой организм с собственной злой волей. И ее заметили.

– Лариса Дмитриевна! Да вы красавица! – Олег Борисович, начальник отдела продаж, уже изрядно хмельной, подкатил с размашистым жестом. – Не потанцуете? Хоть разок! Уверен, скрываете талант!

– Олег Борисович, мой единственный талант – находить нарушения в ваших отчетах по KPI, – парировала Лариса, отступая на шаг. – И сейчас я отдыхаю от своего таланта.

– Ну что вы! Всего один танец! В честь праздника! – настаивал он, уже пытаясь взять ее за руку. За ним подтянулись еще двое коллег из его отдела, подзуживая: «Да ладно, Лариса Дмитриевна!», «Сломаем лед!», «Глеб Викторович, поддержите!»

Лариса замерла. Глеб, привлеченный шумом, подошел. Его лицо было непроницаемо.

– Что за ажиотаж? – спросил он, его баритон перекрыл музыку. Взгляд скользнул по Ларисе, застрявшей между Борисовичем и колонной, потом – по подвыпившим «заводилам».

– Да вот, уговариваем Ларису Дмитриевну потанцевать! – весело доложил Борисович. – А она скромничает!

Глеб медленно поднял бровь. Лариса прочла в его взгляде: « Ну что, Грымза, спасет ли тебя твоя принципиальность от общественного давления? Или будешь пятиться? » Было ясно: его директорское «чувство долга» включало и наблюдение за тем, как его непримиримый оппонент попадает в неловкую ситуацию.

– Коллеги правы, Лариса Дмитриевна, – произнес он ровно, но так, что слышали все вокруг. Наступила зловещая тишина, даже Петров замер. – Корпоратив – время для… сплочения. Не стоит отказывать коллегам в такой мелочи.

Это был приказ. Замаскированный под предложение, но приказ. Бросить вызов ему здесь и сейчас означало устроить сцену похлеще вчерашней в кабинете. Лариса почувствовала, как по спине пробежали мурашки гнева и унижения. « Принуждение к танцам. Диктатура в действии. Как в детском саду: «А теперь все дружно встали в хоровод!» Она метнула взгляд на Глеба. В его глазах читалось холодное удовлетворение. Он наслаждался моментом.

« Ладно, Узурпатор. Ты выиграл этот ход. Но я тебе спляшу. Так, что ты запомнишь », – пронеслось у нее в голове с ледяной яростью. Она вынужденно улыбнулась Борисовичу, который уже ликовал.

– Один танец. Только один. И только медленный, – сквозь зубы произнесла она.

Музыка, как по заказу садистов-диджеев, сменилась на медленное, томное танго. « Идеально. Просто идеально. Театр абсурда », – подумала Лариса с внутренним стоном. Борисович, сияя, повел ее на площадку, ставшую вдруг центром всеобщего внимания. Коллеги расступились, образовав живую изгородь из любопытных и слегка сочувствующих взглядов. Глеб остался стоять у края, скрестив руки на груди, наблюдатель с каменным лицом.

Танец с Олегом Борисовичем был испытанием на прочность. Он пах коньяком и потом, держал ее слишком близко (ее рука уперлась в его плечо, как в бетонную плиту), и пытался вести с размахом, совершенно не попадая в ритм музыки. Лариса чувствовала себя манекеном, которого трясут на ухабах. Ее каблуки то и дело цеплялись за его несуразные ботинки. Мысли метались: « Не наступи ему на ногу слишком больно. Хотя очень хочется », « Где этот чертов выход? », « София, надеюсь, не жжет квартиру с Барминым-младшим », « Черт, как же я ненавижу этого Бармина-старшего! »