Чтение онлайн

— Мне не нужна квартира наверху, — говорит он тихо. — Мне не нужна винная стена, новейший звук, кран с пивом. Мне не нужна эспрессо-машина, сделанная вручную в Италии, которой я даже не умею пользоваться.

Я невольно хихикаю при упоминании его нелепой кофемашины, слезы начинают подсыхать. Я придвигаюсь ближе, встаю на колени, чтобы дотянуться до него.

Он поднимает руку, проводит мозолистыми пальцами по виску, убирая влажные волосы с лица.

— Всё это время и деньги я тратил, пытаясь понять, почему дом, который я наконец себе создал, не чувствуется домом. Я чувствовал пустоту, беспокойство. Думал, что чем больше куплю, тем меньше будет болеть внутри, но это не сработало.

Он берет мои руки, сжимает мои ледяные пальцы в своих теплых ладонях, складывая их вместе и поднося ко рту, чтобы согреть дыханием.

— Хочешь знать, когда впервые почувствовал, что дома?

Я киваю.

Он грустно улыбается.

— Всё началось в тот выходной, когда ты заболела и осталась у меня. Я проснулся на диване рядом с тобой и почувствовал такое спокойствие, что не сразу понял, что это. С тех пор было много ночей, когда я лежал без сна, пока ты спала, просто чтобы провести с тобой больше времени. Наши танцы в темноте гостиной — всё это. Эти тихие моменты останутся со мной навсегда, потому что, глядя на тебя, я вижу свой дом.

Я склоняю голову и приближаюсь к нему, пока лбом не упираюсь в его колени.

— Ты мой дом, Анни, — повторяет он. Подводит ладонь под мой подбородок, заставляя поднять взгляд. — Ты мой дом. Женщина, которую я люблю, и я не могу позволить тебе уйти, не сказав этого.

Я обхватываю его руками, он притягивает меня к себе, усаживает на колени. Мокрая, ледяная юбка комкается вокруг бедер, когда я обвиваю его талию, прижимаясь крепче.

— Я думала, ты отказался от нас, — плачу я, захлебываясь рыданием. Мне казалось, что его отношения с отцом важнее, чем мы, или что карьера для него ценнее.

— Прости, родная, — он целует меня в макушку, затем отстраняется, чтобы видеть мое лицо. — Я никогда не сомневался в нас. В тебе. Я должен был дать тебе поверить, что я выбрал себя, потому что он должен был поверить, что я выбрал кого угодно, только не тебя. Я никогда не сомневался ни в тебе, ни в нас. Мои чувства к тебе — единственное, в чем я всегда был уверен.

Его глаза мягкие, в них грусть, может, понимание.

— Твой отец не тот человек, каким я его считал.

Колт глубоко вдыхает и начинает рассказывать историю, от которой у меня кружится голова. Он говорит всё — от первых планов отца и пустых обещаний до угроз и ультиматумов, которые поразили его. Он рассказывает о последних трех днях и обо всем, что сделал, чтобы мой отец больше никогда не смог меня ранить.

И хотя он не раз доказывал, что ему нельзя доверять, я все равно питала глупую надежду, что в этот раз всё будет иначе. Но снова выяснилось: он планировал саботировать меня с самого начала.

Я отстраняюсь, смотрю на Колта.

— И сначала ты пошел на это?

Он опускает голову, стыдливо.

— Сначала да. Поэтому я был таким мерзавцем в начале. Думал, что смогу держать дистанцию, играть по его правилам, даже если что-то внутри противилось.

— Как долго ты это терпел?

Он откидывается на спинку дивана, слезящиеся глаза устремлены в потолок.

— Я не продержался и дня. В тот самый первый день, когда ты послала меня, думаю, я тогда и влюбился в тебя.

Тот день в лифте кажется таким далеким. Я вспоминаю, как мы стояли друг напротив друга, а я думала, почему он такой жесткий со мной. Теперь я понимаю.

— А этот дурацкий график?

Он всё ещё не смотрит мне в глаза, но кивает. Вопросы, мучившие меня с первого дня в Grace General, наконец складываются в одну картину. Всё это дело рук отца, его план сломать меня — просто потому что в нем живет зло.

— Прости, — шепчет Колт. — Я слабый человек. Я хотел выполнять всё, что просил Ричард, потому что хотел ему угодить. Надеюсь, ты поверишь, что я всегда буду ненавидеть себя за то, что сделал с тобой.

Сердце сжимается от боли за Колта. За все эти годы он боготворил моего отца, исполнял каждое его поручение, думая, что наконец обрёл отца, о котором мечтал в детстве. А отец просто отбросил его, как всех остальных.

Я беру его лицо в ладони, аккуратно поднимаю его голову, заставляя встретиться со мной взглядом.

— Он манипулятор. И он умеет так красиво притворяться, что верят все. Я сама верила десятки раз и продолжаю верить, хотя каждый раз обжигаюсь. Это ничего не говорит о тебе, Колт. Ты просто увидел в нем то, чего сам хотел.

В какой-то мере мне больнее за Колта, чем за себя. У меня всегда был тихий голосок внутри, который предупреждал: «Будь осторожна». Да, я хотела верить, что отец изменился, что выполнит обещанное, но удивляться тому, что он подвёл, я не могу.

А вот тому, как он использовал Колта, я поражена. Отец даже позволял мне думать, что ценит его, что доверяет ему как другу и коллеге. И, возможно, когда-то это было так. Но есть люди, настолько тёмные внутри, что они без зазрения совести предадут тех, кого любят, если это поможет получить желаемое.

— Я буду скучать по тебе, малышка, — шепчет Колт мне на ухо. — Мне будет физически больно видеть, как ты уезжаешь на другой конец света. Но одновременно я буду исцеляться, зная, что ты там, где тебе и нужно быть. У тебя такая красивая, честная мечта, и я не могу дождаться того дня, когда увижу, как ты её воплощаешь. Так что иди. Пожалуйста. Дай мне шанс всё исправить. Живи своей мечтой и помогай тем людям. И знай: когда ты будешь готова вернуться в город, я буду ждать.

Я бросаюсь к нему, прижимаю губы к его губам, ощущая солёный вкус наших слёз, пока мои пальцы скользят в его волосы. Он стонет мне в рот, его руки спускаются по моей спине, сжимают мои бедра и притягивают меня ближе.

— Я люблю тебя, — шепчет он, и сердце болезненно сжимается от этого признания. — Я почти сказал это перед тем, как мы вошли в кабинет твоего отца, но момент был не тот. Но теперь я не могу отпустить тебя, не сказав: я безумно влюблен в тебя. Ты — лучшее, что случилось со мной за все мои сорок с лишним лет.

Мои глаза снова наполняются слезами, я резко вдыхаю носом, чтобы они не пролились.

— Я люблю тебя, Колтер, — выдыхаю я, голос срывается. Я открываю рот, чтобы сказать ещё, но слова застревают в горле, споткнувшись о комок эмоций.

Но Колту и не нужно больше. Услышать ответ, наверное, достаточно, потому что его губы растягиваются в широкой, открытой улыбке — той, что он хранит только для меня. Он наклоняется и снова целует меня.

— Отлично, — шепчет он.

Его руки двигаются за мою спину, находят молнию на платье, стягивают с моих плеч холодную, мокрую ткань. Я быстро сбрасываю его, поднимаю через голову, и оно с глухим шлепком падает на пол. Руки тянутся к застежке лифчика, он падает между нами.

Соски твердеют, кожа покрывается мурашками, когда его ладони обхватывают мою грудь, массируя и лаская. Его губы находят мою шею, спускаются к ключице и ниже, пока широкая ладонь шлёпает по моим ягодицам. Я вскрикиваю от неожиданности, а потом смеюсь, чувствуя, как тело разгорается новым адреналином.