Чтение онлайн

— Просто оставь меня в покое, пожалуйста, Колт. — Мне почти больно произносить его имя, будто кислота царапает горло.

Я дохожу до жалкого вида дивана и падаю на колени рядом с ним. Опускаю голову в руки и снова разрываюсь на части.

Я ничего не замечаю, пока не чувствую тепло одеяла на плечах. Колт опускается на колени позади, его широкие ладони резко растирают мои руки, возвращая им жизнь.

— Анни, прошу, — его голос дрожит. — Скажи, что случилось.

Я горько усмехаюсь его наглости, как будто он сам не одна из причин, по которым я развалилась. Наклоняюсь вперед, выскальзываю из его рук, хватаюсь за одеяло, укутываясь в него плотнее.

— Просто уйди.

— Анни, я…

Я резко оборачиваюсь, мокрые волосы почти хлещут его по лицу.

— Уходи! — кричу я. — Меня тошнит даже смотреть на тебя.

Моя нижняя губа дрожит, но я продолжаю тише:

— Пожалуйста. Я так хочу сейчас забраться к тебе на колени и услышать, что всё будет хорошо. Но я тебе больше не верю, Колт. Ты разрушил мое доверие, а это не та вещь, которую можно просто вернуть, потому что ты этого хочешь…

Свежие слезы наполняют глаза, когда я встречаюсь с ним взглядом впервые за этот вечер.

— Ты не выбрал меня, и, может, когда-нибудь я пойму почему. Но сейчас у меня не осталось ничего, что ты мог бы забрать. Так что уходи.

— Ты можешь доверять мне, — шепчет он, и слова повисают между нами.

Я громко фыркаю.

— Да чтоб тебя.

Я поворачиваюсь к нему лицом, поджимая колени к груди. Его глаза красные по краям. Он выглядит почти так же ужасно, как я себя чувствую, но ему не позволено быть тем, кто страдает.

Он протягивает мне плотный конверт, который я раньше не заметила, но я только сильнее сжимаю руки вокруг себя.

— Это для тебя, — говорит он, делая жест, чтобы я взяла. Я не двигаюсь.

Он тяжело вздыхает, кладет конверт на пол рядом со мной, проводит рукой по растрепанным волосам. Встает, задерживаясь на месте, будто ждет, что я что-то скажу, что-то сделаю, что намекнет ему, что я хочу, чтобы он остался.

И как бы мне этого ни хотелось, я отказываюсь играть роль беспомощной женщины.

Он разворачивается, и, взявшись за ручку двери, снова оборачивается.

— Спроси меня, почему я стал хирургом, — произносит он тихо.

Я всхлипываю, замираю, обдумывая его слова.

— Что?

— Спроси, почему я стал хирургом, — повторяет он чуть громче, голос дрожит, словно готов сорваться.

— Колт… — я сглатываю, усталость давит на плечи, и краем одеяла вытираю слезы на лице.

Я плотнее кутаюсь, медленно перебираю пальцами заломленный угол ткани. Несколько секунд молчания, и любопытство побеждает.

— Почему ты стал хирургом?

Я не знаю, чего ожидала. Может, очередной шутки про деньги или власть. Или что он хотел продавать органы на черном рынке. Я ожидала чего угодно, только не правды.

— Я хотел исправить то, что не ломал, — говорит он, сжимая челюсть. — Хотел уметь убирать из человека всё плохое. Боль, болезнь — что угодно. Хотел быть тем, кто чинит. Я знаю, каково это — чувствовать, что умираешь внутри, Анни.

Он резко выдыхает, проводит рукой по спутанным волосам.

— Я знаю, как это — умолять мир отпустить тебя. И пусть я не могу вылечить чужую душу, я думал, что если смогу убрать физическую боль, то подарю людям второй шанс.

Он делает паузу, и в его голосе появляется усталость, но и странная честность.

— Я вырос с мыслью, что быть добрым — это слабость. Любить, надеяться, доверять — всё это считалось глупостью. Я решил, что хочу лечить, но в итоге потерял себя и окружил себя людьми, которые были не лучше тех, от кого я пытался избавить других.

Он осторожно приближается, и когда я не отвожу взгляда, опускается на одно колено и снова берет конверт с пола. Протягивает его, и на этот раз я принимаю.

— Ты хорошая, Анни. Ты отдаешь всё тем, кто рядом. Ты сильная и чертовски стойкая. Я думаю, у тебя та же цель, что и у меня. Ты сама говорила, что хочешь помогать тем, кому больше некуда идти.

Он обходит меня, садится на диван, пружины жалобно скрипят.

— Вскрой конверт, — кивает он на мои руки. — Ты должна быть там, с людьми, которым нужна помощь. Я хочу, чтобы ты несла свет, куда бы ты ни пошла. Дай мне шанс исправить то, что испортил.

Мое лицо перекашивается от недоумения, и я смотрю на конверт в руках, переворачивая его то одной, то другой стороной в поисках надписи или имени, но он пуст.

Я рву печать и вытаскиваю изнутри стопку документов. Голова гудит, пока я листаю бумаги — от заявок и банковских выписок до рекомендательных писем и копий писем по электронной почте.

— Колт, — хрипло произношу я. — Что всё это?

— Это всё, что нужно, чтобы ты вернулась в Африку. Заканчивай ординатуру так, как хочешь.

Мои руки дрожат, несколько мелких листков выскальзывают и медленно опускаются к его ногам.

— Но… что? Что это значит?

— У тебя есть мечта, и она прекрасна. И я хочу, чтобы ты гналась за ней настолько, что готов продать всё, что у меня есть. Я бы жил на улице в картонной коробке, если бы это сделало тебя счастливой.

Он протягивает руку ко мне, пальцы почти касаются моих волос, но он резко отдергивает её, позволяя ладони упасть на бедро.

Я снова пролистываю бумаги, замечая копию переписки Колта с директором Compassion Cruises, где подтверждается мой перенос начала программы на две недели. Между рекомендательными письмами почти всех хирургов Grace General лежит билет в один конец. Я нахожу документы, похожие на контракт с дорогим адвокатом, и перевод крупной суммы на мое имя, столько нулей, что глаза разбегаются.

— Я… я не могу, — собираю бумаги в руках и протягиваю их Колту. — Я не могу это принять. Это слишком.

Он откидывается на диван, скрестив руки, оставаясь вне досягаемости бумаг, которые я отчаянно пытаюсь ему всучить.

— Всё уже сделано, Анни. Тебе осталось только собрать вещи, сесть в самолет и закончить ординатуру так, как хочешь.

— Но… но… — я зажимаю нижнюю губу, провожу языком по зубам, пытаясь сдержать слезы. — Это же безумная сумма. А твой план купить квартиру наверху? А твои мечты? Как ты это сделал? И зачем? Я не смогу вернуть эти деньги годами, Колт.

Он тихо смеется, проводя рукой по волосам, и только сейчас я его действительно разглядываю. Темные круги под глазами, глубокие морщины. Волосы растрепаны, щетина густая, будто он не брился несколько дней. Свитер мятый, как будто он не спал и не ел всё это время. Мое сердце снова трескается на куски.