Чтение онлайн

— Господи, какая гадость.

Я подняла взгляд и встретилась с холодным взглядом отца и изумлением Матильды. Ну, насколько она вообще способна выразить изумление с испорченным ботоксом. Скорее всего, она просто моргнула, но выглядело это как кривое подмигивание.

— Аннализа, — строго сказал отец, беря Матильду за руку. — Я знаю, тебе сейчас нелегко.

Я громко фыркнула, и несколько человек в зале повернулись на шум. Откинувшись на спинку стула, я оглядела окружающих, пытаясь понять, есть ли здесь хоть один человек, который чувствует себя так же, как я. Никто не выглядел счастливым. Все в одинаково мрачной одежде, глаза прикованы к тарелкам, лениво ковыряют вилкой дорогие блюда.

Я опустила взгляд на черное вечернее платье, которое отец прислал ко мне в квартиру специально для ужина. Да, оно красивое, идеально сидит, но слишком вычурное и совсем не в моем вкусе. Свет ламп отражался от длинных черных рукавов, расшитых бисером, и я чувствовала себя подростком на первом школьном балу, а не взрослой женщиной, которая должна сама решать, что надеть.

Когда я вернула взгляд к столу, отец все еще наблюдал за мной. Я выпрямилась и тихо пробормотала извинение.

— Как я говорил, — продолжил он, — понимаю, что ты не в лучшей форме, но надеюсь, что ты соберешься, потому что у меня есть объявление.

Я подалась вперед, глупая надежда вспыхнула в груди — может, он смог что-то устроить, и я уеду сегодня. Или хотя бы в выходные. Я не говорила напрямую, что разбита из-за того, как Колт отнесся к нам и нашим отношениям, но отец не слеп. Он видел достаточно, чтобы сразу после ухода Колта подняться из-за стола и обнять меня — один из немногих настоящих объятий за почти тридцать лет.

В его глазах мелькнул огонек, когда он повернулся к Матильде и начал говорить о любви и родственных душах. Это могло бы быть трогательно, если бы я верила, что она ценит его не только за счет в банке.

Через минуту меня скрутило в животе, потому что я поняла, куда это ведет. Видимо, Матильда тоже поняла — она театрально замахала рукой, заливаясь визгами.

Отец достал из внутреннего кармана пиджака маленькую коробочку и открыл её. Визг Матильды был таким пронзительным, что, казалось, лопнут стекла. Я съежилась, вжав плечи в уши. Они поцеловались, и я наблюдала, как он надевает на её палец нелепое кольцо, усыпанное бриллиантами.

Она тут же подняла руку, разглядывая камни в свете люстры, а потом чмокнула отца в щеку.

— Поздравляю, — прошептала я, выдавив улыбку. Мне не стоило бы судить их отношения. Я сама думала, что у меня есть что-то настоящее, а оказалось — лишь иллюзия. Матильда хочет легкой жизни и денег. Отец хочет женщину, которая будет молчать и соглашаться. Они дают друг другу то, что хотят, и я не могу их за это винить.

Матильда протянула руку через стол, чтобы показать мне кольцо, и я механически взяла её руку, отметив, что камень и правда можно увидеть, наверное, даже из космоса. Снова поздравила их и налила себе ещё полбокала вина.

— Я хочу зимнюю свадьбу! — визгливо заявила она, хватая отца за руку обеими руками. — Всегда мечтала выйти замуж зимой. Снег, сосульки, всё белое. Абсолютно всё.

— Думаю, это звучит прекрасно, принцесса, — кивнул отец.

— А если на Новый год? — ахнула она, глаза засветились. — Мы могли бы встретить новый год как доктор и миссис Китон!

— Что захочет моя куколка, то и будет, — он снова поцеловал её в щеку. — Конец года — очень напряженное время в работе. Боюсь, тебе придется заниматься подготовкой без меня, но я знаю, ты сделаешь всё великолепно.

— Боже мой, Аннализа! — взвизгнула она, поворачиваясь ко мне. — Ты должна быть моей подружкой невесты!

— Подожди. — Я покачала головой, комната будто поплыла — то ли от вина, то ли от скорости этой беседы. — Ты хочешь выйти замуж в этот Новый год? Это же… всего через несколько недель.

Отец кивнул и обнял Матильду за плечи, потянувшись к бокалу вина.

— Да, — сказал он коротко. — Но мы справимся.

— Но… — Я вцепилась взглядом в отца, ожидая, что он сам догадается, куда клоню. — Но я уезжаю через неделю. Моя ординатура здесь закончилась, помнишь? Я, конечно, могу попробовать наскрести денег, чтобы прилететь на свадьбу, но не уверена, что смогу остаться или даже вырваться. Корабль только прибудет в порт, я не уверена, что найду ближайший аэропорт и успею. Я могу отложить отъезд, но рискую потерять место в программе.

Впервые с момента предложения Матильда потупила взгляд. Она будто сжалась в кресле, а отец шумно прочистил горло.

— Милая, я не хотел обсуждать это сегодня, чтобы не омрачать радостную новость, но…

В ушах зазвенело, я засунула руки под бедра, стараясь удержаться в моменте.

— Но что, папа? — Я прикусила верхнюю губу, надеясь, что боль вернет меня в реальность.

— Но я решил, что возвращение в Африку — не то, что тебе нужно.

— Но мы же договаривались, папа. Ты обещал.

Он обещал, что если я проведу здесь лето, то он сделает все возможное, чтобы я вернулась к своей ординатуре. Если бы я знала, что он попытается нарушить слово, я могла бы подать заявки в другие программы. Могла бы постараться получить дополнительные гранты, чтобы вернуться в Африку. Могла сделать что угодно, только не верить его пустым обещаниям последние полгода. Но глупый ребенок внутри меня хотел верить, хотел наконец поверить, что отец сдержит слово.

Он подносит салфетку к губам, скрывая довольную улыбку.

— Быть отцом значит принимать сложные решения. Ребенку это может не понравиться…

— Я не ребенок, Ричард, — перебиваю я, снимая салфетку с колен и бросая её на стол. — Я женщина. Я хирург. Равная тебе. Взрослая. Так что один взрослый другому: ты собираешься сдержать слово или нет?

Он откидывается на спинку стула, закидывает руку на спинку кресла Матильды.

— Я просто не думаю, что это лучший путь для тебя.

— И откуда тебе знать, что для меня лучше? Мы едва знакомы, — я резко отодвигаю стул, громко скрипнув ножками по полу, подбираю подол платья, чтобы не зацепиться, но холодный голос отца останавливает меня.

— Аннализа Элизабет Китон. Сядь немедленно.

Моя спина выпрямляется, взгляд непроизвольно мечется к соседнему столу, где уж давно забыли про свой салат капрезе и наблюдают за сценой.

Я разворачиваюсь на каблуках к отцу, опираюсь ладонями о стол и наклоняюсь вперед.

— Я не ребенок, Ричард. Я не твоя пешка и уж точно не твоя грёбаная принцесса. Сейчас я твоя дочь только по документам. Хочешь нарушить обещание — пожалуйста. Честно говоря, я и сама должна была догадаться, что верить тебе нельзя.