Чтение онлайн

Знойное летнее солнце клонилось к западу, когда мы, убедившись в том, что в бухте нет вражеских кораблей, развернулись и собирались было уходить.

– Товарищ командир, слева по корме два катера!
– доложил вдруг гидроакустик Иван Бордок.

Оставляя за собой пенистые буруны, из бухты вырвались два охотника за подводными лодками и взяли, курс прямо на нас.

И на этот раз подвели ровная поверхность моря и отличная видимость. Возможно, нас обнаружили береговые наблюдатели.

"Малютка" ушла на глубину и начала маневрировать. Район этот нельзя было покидать: фашисты держали в бухте противолодочные средства, следовательно, здесь могли пройти корабли врага.

Катера, очевидно, удерживали с нами гидроакустический контакт и потому прямо с ходу вышли в атаку.

Первая серия глубинных бомб легла по правому борту, за ней последовали другие. Они - в который уже раз!
– причинили повреждения нашей лодке. Пришлось ложиться на грунт.

Но лишь только мы легли на грунт, катера потеряли нас, и нам сравнительно быстро удалось устранить повреждения.

Но вскоре акустик доложил:

– Справа по корме шумы винтов больших кораблей! Прослушиваются нечетко! Расстояние более сорока кабельтовых.

– Приготовиться к всплытию!
– раздалась команда. Ошибиться Иван Бордок не мог: шумы винтов доносились со стороны бухты: видимо, фашисты выводили из нее корабли, рассчитывая под покровом ночи "провести" их через опасную зону.

Зашипел воздух высокого давления, заработала главная осушительная система, тоннами выбрасывая за борт воду, попавшую в лодку через пробоину.

Всех охватил боевой порыв. Но когда до поверхности оставалось всего несколько метров, по корпусу лодки что-то сильно забарабанило, электромоторы вдруг получили большую дополнительную нагрузку и их пришлось остановить. Лодка, имея отрицательную плавучесть, пошла на погружение, и скоро мы снова оказались на грунте.

– Не иначе как на винты что-то намоталось!
– предположил механик. Это же подумал и я.

– Приготовить двух водолазов, - приказал я.

– Глубина, товарищ командир, большая, - словно возражая, заметил механик, поглядывая то на меня, то на глубиномер.

– Ничего не поделаешь. Терлецкого и Фомагина - в центральный!

– Пожалуй, не успеют...

– Успеют!
– успокоил я его.
– Для выхода конвоя из бухты и для построения в походный порядок тоже потребуется время. За час все сделают...

Главный старшина Леонид Терлецкий и матрос Иван Фомагин овладели водолазным делом лучше других. Поэтому на них и пал выбор.

– Ваша задача: выйти из лодки и осмотреть винты. Если на них что-либо попало, нужно быстро их освободить. Дорога каждая минута. Ясно?

– Так точно!
– дружно ответили моряки.

Бордок уже отчетливо прослушивал шумы кораблей врага. Конвой вышел из бухты. По всему заливу носились катера-охотники. Два раза они проскакивали чуть ли не над самой "Малюткой".

Время шло, а Терлецкий и Фомагин не подавали никаких сигналов. Корабли фашистов уже выходили из залива. Еще пятнадцать - двадцать минут, и враг будет упущен. Но надо было терпеливо ждать.

Наконец водолазы вернулись. Винты свободны.

– Средний вперед! Всплывать! Торпедная атака! "Малютка" всплыла невдалеке от единственного большого транспорта в конвое.

Через несколько секунд бухта осветилась ярким пламенем. Пораженный нашими торпедами транспорт переломился и стал тонуть.

– Все вниз! Срочное погружение!

Фашисты немедленно начали преследование. Однако теперь, когда дело было сделано, мы могли отходить в любом направлении.

Всю ночь они безуспешно гонялись за нашей "Малюткой". А в восемь часов утра последние глубинные бомбы разорвались позади нас.

Оставаясь на большой глубине, лодка взяла курс к родным берегам. Вечером мы всплыли.

Где-то далеко за кормой остались вражеские берега. За день мы прошли под водой много миль, и нам уже ничто не угрожало.

– Получена радиограмма, товарищ командир!
– доложил, высунувшись из люка, старшина радистов Дедков.

– О чем?

– В сорока восьми милях южнее Севастополя, в море, сделал вынужденную посадку наш самолет. Приказано оказать срочную помощь. Координаты даны...

– Штурману передать: немедленно рассчитать курс.

Через несколько минут мы уже шли на помощь самолету.

Наша морская авиация в те дни развернула широкие и весьма активные действия против вражеских коммуникации и береговых объектов на всем Черноморском театре Она непрерывно наносила мощные удары по порт там, базам и войскам противника на суше. При этом радиус ее действия значительно увеличился. Самолеты-бомбардировщики и торпедоносцы во взаимодействии с истребителями налетали на конвои фашистов и наносили им сокрушительные удары, беспощадно уничтожая большое количество боевых кораблей и транспортов с военными грузами.

Подводные лодки взаимодействовали с авиацией, и бывали случаи, когда, помогая друг другу в бою, они совместными усилиями уничтожали вражеский конвой Один такой случай произошел в районе юго-западнее Херсонесского маяка Шедший из Констанцы в Севастополь конвой в составе шести транспортов, двух эсминцев, двух сторожевых судов и восьми катеров-охотников в 6 часов был атакован в ста милях юго-западнее Херсонесского маяка подводной лодкой "Гвардейка", которой удалось потопить один транспорт и повредить другой. После атаки лодка ушла от преследовавших ее фашистских катеров-охотников, всплыла в надводное положение и сообщила данные о движении конвоя. По ее донесению авиация в тот же день в 14 часов 20 минут произвела первый налет четырьмя самолетами-торпедоносцами "Ил-4" и пятью бомбардировщиками "ДБ-3". Затем авиация нанесла еще два последовательных удара несколькими торпедоносцами и бомбардировщиками. В результате все шесть транспортов врага были уничтожены, поврежден один эсминец и затонули сторожевик и быстроходный тральщик.

Подобных эпизодов из совместных боевых действий авиации и подводных лодок в те дни было много. И подводники относились к летчикам с большим уважением. Мы хорошо знали, как яростно противодействовал враг нашим доблестным летчикам и в каком тяжелом положении оказывались экипажи самолетов, подбитых и вынужденных садиться на воду в глубоком тылу врага. Поэтому нет ничего удивительного в том, что подводники всегда спешили к месту аварии самолета для спасения летчиков. И на этот раз все думали только о том, чтобы успеть оказать помощь боевым друзьям.