Чтение онлайн

Мне нужно, мрачно думаю я, наливая себе ещё один бокал вина, полностью забыть о нём.

РОУЭН

Я не могу поверить в свою удачу, когда на следующий день сталкиваюсь с Женевьевой. Я был очень разочарован, что больше не видел её на вечеринке. Она исчезла сразу после нашего танца, и я провёл остаток вечера, потягивая виски с имбирём, танцуя с другими балеринами и гостями и время от времени оглядывая зал в надежде увидеть единственную женщину, которую действительно хотел увидеть. Но она больше не появлялась, и незадолго до полуночи я извинился перед своей партнёршей по танцам и тоже отправился домой.

Наконец, я вернулся домой.

Сейчас я не чувствую себя здесь как дома — в поместье моего отца. Я думаю о нём как о владении Падре Галлахера, а иногда и как о своём наследстве, но никогда как о доме. Четырнадцать лет я не был здесь и не ощущал того, что чувствовал, когда жил здесь раньше.

В детстве я испытывал одиночество и желание быть рядом с отцом, у которого никогда не было на меня времени. А любовь матери, которая исчезла, когда я был совсем маленьким, я чувствовал, как нечто потерянное. В подростковом возрасте это место казалось мне тюрьмой, из которой я стремился вырваться при первой же возможности.

Ирландия — мой дом. Я осознал это, когда мне едва исполнилось восемнадцать, и я улетел первым же рейсом из Штатов к этим зелёным берегам. Я скучал по ним с тех пор, как сел в частный самолёт, который прислал мне отец, чтобы я мог вернуться в дом своего детства. Я тосковал по скалистым утёсам, зелёным полям, уютным пабам и серым волнам, разбивающимся о острые скалы на пляжах.

Величественный особняк, в котором я вырос, кажется мне холодным и пустым, словно воспоминание, от которого я хочу избавиться, но не могу. Спальня моего детства давно стала гостевой комнатой, и даже здесь я не чувствую ни ностальгии, ни радости от возвращения домой. Она ничем не отличается от других гостевых комнат в доме — безупречно чистая, с темной мебелью и небольшими вариациями в цвете декора, которые зависят от помещения. Моя комната оформлена в темно-красных и кремовых тонах, на кровати лежит пуховое одеяло с рисунком, а по всей комнате — текстиль в тон.

Прошлой ночью я плохо спал, мои сны были наполнены видениями о великолепной балерине, которая сбежала от меня, как Золушка, оставившая свою туфельку принцу. Однако я ничего не узнал от Женевьевы. Даже её номера телефона.

Вероятно, это было бы достаточно просто получить. Всё, что мне нужно было бы сделать, это попросить её немного вкрадчивого менеджера, и он бы предложил это без каких-либо затруднений. Но я этого не хочу. Я хочу, чтобы она захотела меня, уступила, а этого нельзя добиться, просто копаясь в её информации так, чтобы она этого не осознавала.

Она — это всё, о чём я думаю, когда захожу в кафе в центре города, мечтая о чашке кофеина и возможности спокойно посидеть с книгой, не опасаясь, что мой отец захочет поговорить со мной прямо сейчас. Я не в настроении разговаривать, Женевьева полностью занимает мои мысли, и я раздражён как из-за недостатка сна, так и из-за моего собственного неудовлетворённого желания, которое, кажется, только усиливается с каждой минутой. В тот момент, когда я вижу её, стоящую в очереди за заказом, я чувствую, как всё моё тело напрягается от переполняющего меня желания.

Этим утром я проснулся в мрачном настроении и с твёрдым как скала членом. Я стиснул зубы, ощущая настойчивую пульсацию своего члена, зажатого между мной и матрасом.

Прошлой ночью моя эрекция не желала проходить, возвращаясь при малейшем воспоминании о Женевьеве. Когда я вернулся домой, то наконец-то смог удовлетворить себя в душе. Я вспоминал восхитительный аромат её кожи и духов, а также ощущение её поясницы под моей ладонью.

Я представлял, как она стоит на коленях в душе, как её тёмные волосы, насквозь промокшие, прилипают к шее и плечам. Я чувствовал, как розовая помада размазывается по моему члену, и моё желание нарастало с новой силой. Я кончил сильнее, чем когда-либо за многие годы, забрызгав кафель в дальнем конце душа.

Похоже, это не помогло. Сегодня утром я провёл двадцать минут, лёжа в постели, разрываясь между желанием как можно скорее завершить процесс, чтобы вернуться к своим делам, и стремлением продлить удовольствие, погружаясь в фантазии о ней. В этой конкретной фантазии она была сверху — полностью обнажённая, с длинными ногами по обе стороны от меня. Её стройные бёдра двигались в идеальном ритме, пока она скакала на моём члене, пока я не наполнил её своей спермой.

Когда я закончил, меня только усилило раздражение осознание того, что я изливался в свой кулак, а не в её, несомненно, идеальную киску.

Сейчас она стоит в конце очереди за заказом, и я быстро пересекаю кофейню, чтобы занять своё место. Пока я иду, мой взгляд останавливается на её фигуре: на ней узкие чёрные джинсы и белый укороченный свитер, а полоска кожи на животе между краем свитера и верхом джинсов остаётся открытой, и от этого зрелища у меня пересыхает во рту. Я хочу прикоснуться к ней губами, ощутить её упругость, прежде чем расстегнуть её джинсы и скользнуть ниже…

Женевьева оборачивается, когда я подхожу к ней сзади, и на её лице появляется недовольство. Но мгновение спустя оно сменяется той осторожной непроницаемостью, которую я помню по прошлой ночи.

— Мистер Галлахер, — произносит она мягким, приятным голосом, который я тоже помню с прошлой ночи, и я вздрагиваю.

— С Роуэн всё в порядке. Хотя, если нас нужно представить друг другу ещё раз... — Я улыбаюсь ей, но она не отвечает.

— Ты что, преследуешь меня? — Вопрос звучит резко, и на мгновение это застаёт меня врасплох.

— Прошу прощения, что?

— Ты преследуешь меня? — Спросила она, на этот раз медленно и почти покровительственно.

— Я просто пришёл за кофе, — ответил я спокойно и невозмутимо, но она, кажется, не находит ничего забавного в этом разговоре.

— Удобно, что я нахожусь здесь, — произнесла она, поворачивая голову к кассиру. Её гладкие тёмные волосы рассыпались по плечам, и я почувствовал, как у меня зачесались ладони от желания прикоснуться к ним. Впереди были ещё три покупателя, и я бы хотел, чтобы их было больше. Эта женщина не давала мне ничего, а мне нужно было больше времени, потому что я хотел получить всё.

— Иногда судьба просто так складывается, — сказал я с улыбкой, и мой акцент немного усилился, когда я говорил. Я мог поклясться, что увидел искру желания в её глазах, когда она посмотрела на меня в ответ… вспышку жара.

— Это судьба или настойчивость, мистер Галлахер? — Спросила она с натянутой улыбкой, которая не коснулась её глаз.

— Роуэн. Или, возможно, немного того и другого? — Я сохраняю на лице свою улыбку, ту самую, которая покорила сотни женщин, хотя с этой, как оказалось, мне приходится гораздо сложнее, чем с другими.

— Я бы сказала, что это неспособность разглядеть то, что находится прямо перед тобой. — Она продвигается вперёд, как последний покупатель, ожидающий своих заказов, и её плоская улыбка внезапно становится приятной для кассира. — Я бы хотела ванильный латте без сахара на овсяном молоке.