Чтение онлайн

– И это то, что делают женатые люди?
– спрашивает Лирик.

– Чейз говорит, так делают его родители.

Из другого конца комнаты доносится шёпот.

– Мне кажется, нам пора, но я очень хочу посмотреть.
– Бренна.

Я ничего не могу с этим поделать. Я так громко фыркаю, что, кажется, пугаю сам себя. Все смотрят на меня, но я не могу объяснить.

Всё в этот момент кажется таким нелепым.

– Я семь лет скрывал от публики, кто я есть, притворяясь… тем, кем не являюсь. Я учил Кейли, что любой может любить любого, независимо от идентичности или пола, но никогда не говорил ей правду.
– Я громко смеюсь.
– А потом она меня разоблачает, как будто знала все это чертово время.

– Банка ругательств, - говорит Лирик с улыбкой.

Я смеюсь еще сильнее. Мэгги и семья Лирика присоединяются к смеху без особого энтузиазма, словно им нужно потакать сумасшедшему, который понимает, что пошел на все, чтобы скрыть что-то от своей дочери, когда для этого не было абсолютно никаких причин.

И Чейз, и Кейли выглядят растерянными из-за моей вспышки, но когда подхожу к ним и опускаюсь на колени рядом с Лириком, я протягиваю руки к дочери, и она без колебаний обнимает меня.

– До свадьбы еще далеко, - говорю я ей в волосы, когда она обнимает меня.

Рядом со мной глаза Лирика расширяются.

– Очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень далеко.

– Приятно знать, как к тебе относятся.
– Я отстраняюсь, чтобы посмотреть Кейли в глаза.
– Но ты не против, если Лирик будет чаще бывать здесь?

Она энергично кивает.

– Ты не против, если у папы будет парень?

Лирик резко вздыхает, и да, возможно, мне следовало сначала поговорить об этом с ним, а не с дочерью.

Хотя, когда он улыбается и тянется к моей руке, не обнимающей Кейли, я понимаю, что разговор будет коротким.

– Ты всегда говоришь мне, что мальчикам могут нравиться другие мальчики, - говорит Кейли.
– И мальчики могут носить платья! Чейз хочет надеть одно из моих платьев Эльзы на вечеринку.

Лирик и я поворачиваем головы к Аккорду и Бренне, похоже, не возражающим против этого, поэтому я беру то, что у нее в руках.

– Тогда давай найдем ему то, что не будет полностью испачкано или порвано, потому что ты его везде носила.

Пока мы разбираем тысячи костюмов Кейли, я слышу, как Мэгги бормочет у меня за спиной.

– Если бы только весь остальной мир реагировал на каминг-аут так, как это делает пятилетний ребенок.

Аминь.

О Боже. Весь остальной мир.

– Эй, Кейли?
– говорю я.

Она смотрит на меня своими большими зелеными глазами, и я ненавижу, ненавижу, ненавижу то, что собираюсь сказать дальше.

– Ты же знаешь, что плохие люди с камерами иногда следят за нами, когда мы куда-нибудь выходим?

– Да.

– Если они узнают о папочке и Лирике, они будут следить за нами еще больше, поэтому мы не можем никому рассказать.

Не то чтобы я хотел скрыть это от мира. Я знаю, что произойдет, когда все это всплывет, и хотел бы, чтобы Кейли была в менее уязвимом возрасте, когда это случится.

– Почему?
– спрашивает она.

Сложный вопрос. На этот вопрос я не могу ответить так, чтобы его понял пятилетний ребенок.

– Потому что он знаменит, - говорит Чейз.
– За знаменитыми людьми все время следят.

Детская мудрость.

Кейли обнимает меня.

– Ты для меня просто папочка, но обещаю, что никому не скажу.

О, черт. Сейчас расплачусь.

***

Самое приятное в том, что мне больше не нужно скрывать наши отношения от Кейли, то, что я могу поддаться желанию отдавать Лирику больше себя. Всего себя.

Впервые в жизни у меня настоящие отношения.

Это оказалось на удивление проще, чем я ожидал.

Хочу ли как следует отблагодарить его за то, что он помог мне с вечеринкой Кейли, пригласив остаться на ночь, или случайно заскочить, когда захочу, чтобы поцеловать его, пока он присматривает за ней, теперь, когда Кейли знает, все стало намного проще.

Мэгги официально переехала к нам и теперь спит в комнате няни, пока ищет работу, и у нас троих складывается настоящая семейная жизнь.

Странно, если подумать со стороны, но у нас это работает.

Кто-нибудь другой подумал бы, что мне будет неловко лежать на диване, положив ноги на колени своему парню, а на другом диване - мама моего ребенка, с которой мы были всего одну ночь, пока мы смотрим детский фильм с нашей дочерью и племянником моего парня на полу.

Но в этом есть что-то умиротворяющее, и мы довольны.

Это умиротворение пугает меня до чертиков даже больше, чем то, что я с самого начала увлекся Лириком, потому что единственный путь отсюда - вниз.

Я спросил Лирика о предстоящих прослушиваниях, но он сказал, что не искал. Я хотел надавить, но он довольно быстро пресек это.

Неприятное чувство в животе подсказывающее, что он сдерживается из-за меня, подавляется моим эгоизмом, желанием, чтобы он не подписывал контракт с лейблом.

Я никогда не стал бы препятствовать его шансам на заключение контракта, и знаю, что это неизбежно из-за его таланта, но не готов отказаться от того, что мы развиваем. Я не готов к отношениям на расстоянии и одиноким ночам. Вот почему я никогда не пытался заводить отношения, когда был в «Одиннадцать».