Чтение онлайн

Лирик поворачивается ко мне.

– Ты солгал? Ты сказал мне, что Харли не гей.

– Так и сказал? Или сказал, что слухи о #РайлиНавсегда не соответствуют действительности?

– О, хитрец.

– Так где же твой спиногрыз?
– Спрашивает Харли.
– Я не видел ее с тех пор, как ей было, наверное, два?

– Три.
– Я зову Кейли, и они с Чейзом прибегают.
– Ого. У тебя появился еще один ребенок, и ты мне не сказал?
– Спрашивает Харли.

Я смеюсь.

– Это Чейз, племянник Лирика.

– Ты что, коллекционируешь детей или как?

Я наклоняю голову набок.

– Помнишь, ты говорил, что тебе не стоит заводить детей, потому что они тебя состарят? Думаю, тебе не стоит заводить детей по другим причинам. Просто мысли вслух.

– Даже не собираюсь оспаривать это.
– Харли опускается на колени, чтобы быть на одном уровне с Кейли.
– Привет, малышка. Помнишь меня?

– Ты Харли Валентайн, - говорит Чейз за нее.

– О, фанат? Приятно познакомиться, дружище.
– Харли пожимает руку Чейзу точно так же, как это сделал я в день нашей первой встречи.

Харли какое-то время разговаривает с детьми и делает вид, что слушает их болтовню, пока не выдерживает. Проходит около трех минут, прежде чем он смотрит на меня с пожалуйста, помоги мне выражением.

– Как бы это ни было весело, - спрашиваю я, - зачем ты здесь?

Его взгляд становится искрящимся и дерзким. Дерьмо.

– Ты знаешь, почему я здесь. Я говорил тебе, как только закончу свой тур...

– Да, я так и думал. Давай пойдем в студию и поговорим.

– Эй, детишки, - говорит Харли.
– Знаете, что самое забавное? Я пытался уложить своего телохранителя на пол. Это невозможно, потому что он танк. Вперед!

Брикс бормочет что-то о том, что Харли позже за это заплатит, прежде чем его хватают двое детей, пытающихся взобраться по нему.

Я перехожу к Лирику.

– У вас здесь все в порядке?

– Да. Вперед.

С каждым шагом по направлению к студии мой желудок наполняется трепетом и страхом. Харли хочет снова собрать «Одиннадцать», и хотя я очень хочу стать артистом и снова выступать, это разбивает сердце, потому что я вынужден отказаться.

Как только дверь в мой кабинет закрывается и мы занимаем свои места, воцаряется тишина. Харли сидит и моргает, глядя на меня так, словно ждет, что я упаду к его ногам и дам ему все, что он захочет.

– Я ожидал большего, - говорю я.

Харли выглядит самодовольным.

– Думаю, мне не нужно много говорить, потому что знаю, что ты этого хочешь.

– Хочу, но не могу.

– Почему нет? У тебя есть няня и Мэгги. Как долго она пробудет дома?

Я колеблюсь.

– Она не вернется на службу.

Его радость очевидна.

– Идеально.

– Нет, не идеально. Я не могу оставить Кейли одну.

– Ты можешь оставить ее с мамой.

Я сверкаю глазами.

– Серьезно. Не заводи детей.

Харли смеется.

– Есть кое-что еще, и я хочу, чтобы ты принял в этом участие.

Я прищуриваюсь.

– О боже, ты же не собираешься публично заявлять о своей ориентации и жениться или что-то в этом роде, правда? Я категорически против быть твоим шафером.

– Ха-ха, и нет. Хотя, у меня есть идея насчет публичного заявления, если тебе интересно, и ты хочешь сделать это со мной?

– Чертовски нет.

– Так и думал.
– Харли пожимает плечами.
– В любом случае, это произойдет нескоро. Мы думаем, что если я заявлю о своей ориентации, то скоро все поймут, что этот здоровяк - больше, чем просто мой телохранитель, и мы наслаждаемся тем, что есть сейчас.

– Это хорошо, правда. Держись за это как можно дольше. А что нового?

– Я создаю свой собственный лейбл.

Я оживляюсь.

– Правда?

– Я выбрался из ужасной ситуации с контрактом с «Джойстар», и реально не хочу снова через это проходить. Так что думаю…

– Думаешь, что разоришься? Умно.

– Я серьёзно. Я хочу, чтобы «Одиннадцать» снова собрались вместе и записали новую музыку на моем лейбле. Мы можем создать собственный звук, а ты будешь продюсировать. Мы найдём новые таланты и построим ебаную империю с нуля.

– Звучит, как много работы.

– Но насколько это будет весело?

Я не могу этого отрицать.

Он смотрит на меня большими щенячьими глазами.

– Пожалуйста, Рай? Пожалуйста? Я стану твоим лучшим-другом-навсегда.

– Нам двенадцать?

– Да.

– Не понимаю, почему ты обращаешься сначала ко мне. Ты, правда, думаешь, что сможешь уговорить остальных ребят вернуться? Блейк даже не поёт больше. Мейсон может быть мёртв, кто знает.

– Я обратился к тебе первому, потому что, хотя остальных будет сложно уговорить, именно с тобой я больше всего хочу это сделать. Мы были как братья в туре, и я чертовски скучаю по тебе, понятно?

– Почему ты так одержим мной?
– Я бросаю в лицо его же слова, сказанные ранее.

– Ты скажешь «да». Я чувствую.

Я стону.

– Я хочу. Ты же знаешь, что хочу. Но… я не могу.

В дверь стучат, и тут Лирик проталкивается внутрь.