Чтение онлайн

Среди писем, разносящих МакКэндлесса в пух и прах, практически все упоминали карибу как доказательство того, что он ничего смыслил в науке выживания. Но рассерженные критики не знали, что застреленное МакКэндлессом копытное действительно было лосем. В статье была ошибка, и тщательная проверка останков, равно как и фотографии, сделанные МакКэндлессом, подтвердили это абсолютно точно. Парень совершил немало промахов на тропе Стэмпид, но никогда не путал карибу и лося.

Пройдя мимо лосиных костей, я приблизился к автобусу и ступил внутрь через аварийный выход в задней части салона. Сразу за дверью лежит рваный, весь в пятнах и следах тления, матрас, на котором умер МакКэндлесс. Почему-то меня поразили его личные вещи, рассыпанные по обивке — зеленая пластиковая фляга, пузырек с таблетками для обеззараживания воды, пустой чехол от гигиенической губной помады, утепленные авиационные штаны из тех, что продаются на армейских распродажах, бестселлер «О, Иерусалим!» [66] в мятой обложке, шерстяные варежки, бутылка репеллента «Маскол», полный коробок спичек и пара коричневых резиновых сапог с полустертым именем «Голлиен» внутри.

Несмотря на выбитые окна, воздух внутри затхлый. «Вау, — замечает Роман. — Пахнет дохлыми птицами». Секунду спустя я нахожу источник запаха: пластиковый мешок, наполненный перьями, пухом и оторванными крыльями. Судя по всему, МакКэндлесс собирался утеплить ими одежду или набить подушку.

В передней части автобуса, на самодельном фанерном столике рядом с керосиновой лампой разложены миски и банки МакКэндлесса. На длинных кожаных ножнах для мачете затейливо выгравированы инициалы Р.Ф.: подарок Рона Франца.

Синяя зубная щетка лежит рядом с ополовиненным тюбиком Колгейта, упаковкой зубной нити и золотой коронкой, которая, согласно дневнику, выпала на исходе третьей недели в автобусе. В нескольких сантиметрах скалит толстые белоснежные клыки медвежий череп размером с арбуз. Гризли был застрелен задолго до прихода МакКэндлесса. Вокруг дыры от пули аккуратным почерком Криса выведено: «ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПРИЗРАЧНЫЙ МЕДВЕДЬ [67] , ЧУДОВИЩЕ, СОКРЫТОЕ ВО ВСЕХ НАС. АЛЕКСАНДР СУПЕРБРОДЯГА. МАЙ 1992»

Подняв глаза, я заметил, что металлические стены автобуса покрыты граффити, оставленными бесчисленными посетителями. Роман указывает на запись, сделанную им четыре года назад, во время путешествия по Аляскинскому Хребту: «ПОЖИРАТЕЛИ ЛАПШИ НА ПУТИ К ОЗЕРУ КЛАРК 8/89». Подобно Роману, большинство визитеров нацарапали немногим больше, чем собственные имена и дату. Самая длинная и выразительная надпись оставлена МакКэндлессом. Это ода к радости, начинающаяся отсылкой к его любимой песне Роджера Миллера [68] : «ДВА ГОДА ОН СКИТАЛСЯ ПО ЗЕМЛЕ. НИ ТЕЛЕФОНА, НИ ВАННЫ, НИ СОБАКИ, НИ СИГАРЕТ. АБСОЛЮТНАЯ СВОБОДА. ЭКСТРЕМИСТ. СТРАНСТВУЮЩИЙ ЭСТЕТ, ЧЕЙ ДОМ — ДОРОГА»… [69]

Прямо под этим манифестом стоит печь, сделанная из старой мазутной бочки. Трех с половиной метровый обрубок елового бревна засунут в ее открытую заслонку, на нем висят две пары потертых джинсов Леви'c, судя по всему, выложенных для просушки. Одна из них — тридцать в талии, тридцать два по шву — небрежно залатана серебряной клейкой лентой, другая — более аккуратно, заплатами из выцветшего покрывала. На последней также есть пояс из обрывка одеяла. Мне стало ясно, что МакКэндлесс был вынужден изготовить его, когда похудел настолько, что с него начали сваливаться штаны.

Усевшись на стальную кушетку напротив печки, чтобы поразмыслить об увиденном, я замечал незримое присутствие МакКэндлесса везде, где останавливался взгляд. Здесь его ножницы для ногтей, там — зеленая нейлоновая палатка у выбитого окна передней двери. Ботинки из К-март аккуратно уложены под печкой, словно он вот-вот вернется, чтобы зашнуровать их и отправиться в путь. Мне было неудобно, словно я вторгался в спальню МакКэндлесса во время его недолгого отсутствия. Внезапно почувствовав тошноту, я выскочил из автобуса и долго ходил вдоль реки, дыша свежим воздухом.

Часом позже, в угасающем свете дня, мы разложили костер. Прошедшие дожди очистили воздух, и дальние холмы резко очерчены скрывшимся за ними солнцем. Раскаленная полоска неба прожигает облака на северо-западном горизонте. Роман достает несколько кусков мяса лося, убитого им на Аляскинском хребте минувшим сентябрем, и выкладывает их над огнем на почерневшую решетку — ту самую, на которой МакКэндлесс жарил птиц и белок. Лосиный жир шкворчит и капает на угли. Мы едим мясо руками, попутно отгоняя москитов, и беседуем о необычном человеке, подобного которому никто из нас не встречал, пытаясь понять, как он попал в беду, и почему некоторые люди так сильно презирают его за то, что он умер здесь.

МакКэндлесс намеренно прибыл сюда с недостаточными запасами еды, и у него не было снаряжения, которое местные жители считают необходимым: крупнокалиберной винтовки, карты и компаса, топора. Это было истолковано как свидетельство не просто глупости, но и куда более тяжкого греха — гордыни. Некоторые критики даже проводили параллели между МакКэндлессом и самой бесславной из жертв Арктики — сэром Джоном Франклином, британским морским офицером XIX века, чье самодовольство и высокомерие привели к гибели 140 людей, включая его самого.

В 1819 году адмиралтейство назначило Франклина руководителем экспедиции по диким землям северо-западной Канады. Два года спустя после отправления из Англии, зима застигла его маленький отряд, пробирающийся сквозь пространства тундры — столь огромные и однообразные, что они окрестили их Пустошами, и под этим именем они известны до сих пор. Еда заканчивалась. Дичи почти не было, что вынудило Франклина и его людей глодать лишайники, которые они соскребали с камней, поедать паленые оленьи шкуры, кости погибших животных, собственные ботинки, а под конец и друг друга. Как минимум двух человек убили и съели, предполагаемый убийца был без лишних церемоний казнен, а еще восемь других погибли от голода и болезней. Самого Франклина отделяли от смерти один-два дня, когда их спасла группа метисов.

Любезный викторианский джентльмен, Франклин был известен как добродушный неумеха, упрямый и бестолковый, с наивными детскими идеалами и презрением к искусству выживания в дикой природе. Он был чудовищно неподготовлен к руководству арктической экспедицией, и после возвращения в Англию прославился как Поедатель Собственных Ботинок — причем это прозвище чаще звучало с благоговейным страхом, нежели с насмешкой. Он был объявлен национальным героем, произведен в капитаны, ему щедро заплатили за описание его злоключений, и в 1825 году назначили командиром второй арктической экспедиции.

Эта поездка обошлась почти без происшествий, но в 1845 году, пытаясь отыскать легендарный Северо-западный путь, Франклин совершил роковую ошибку, вернувшись в Арктику в третий раз. Он и 128 человек под его командованием бесследно исчезли. Свидетельства, обнаруженные сорока с лишним экспедициями, посланными на их поиски, со временем подтвердили, что все они погибли от цинги, голода и невероятных страданий.

Когда МакКэндлесс был найден мертвым, его уподобляли Франклину не только потому, что оба умерли от голода, но также поскольку обоих обвиняли в недостаточном смирении — дескать, и тот, и другой поплатились за неуважение к земле. Через столетие после гибели Франклина, выдающийся исследователь Вильялмур Стефансон показал, что английский путешественник не утруждал себя изучением методик выживания индейцев и эскимосов — народов, которые могли процветать «поколениями, выращивая детей и заботясь о стариках» в тех же трудных условиях, которые оказались гибельными для Франклина (Стефансон забыл упомянуть, что множество индейцев и эскимосов тоже нашли в северных широтах голодную смерть).