Чтение онлайн

«Вот ведь не слава Богу! — ответил Стаки. — Я бы хотел, сынок, но не могу. Фирма строго запрещает подбирать автостопщиков. Они мне голову снимут». Однако во время беседы среди сернистого тумана Стаки передумал: «Алекс был чисто выбрит, подстрижен, и по его речи было ясно, что пацаненок не прост. Он не был типичным автостопщиком. Я им обычно не доверяю. Считаю, что если парень не может купить билет на автобус, с ним что-то не так. Тем не менее, через полчаса я сказал, что подвезу его на восемьсот километров до Уайтхорса, а остаток пути он проделает и без моей помощи».

Однако, когда через полтора дня они прибыли в Уайтхорс — столицу Территории Юкон и крупнейший, самый космополитический город на всей автомагистрали «Аляска», Стаки так понравилось общаться с МакКэндлессом, что он снова передумал, и согласился довезти парня до Фербэнкса. «Поначалу он не раскрывался и говорил мало, — вспоминает Стаки, — но это долгая, неспешная дорога. Три дня мы провели вместе на этих колеях, и под конец он вроде как избавился от скорлупы. Вот что я вам скажу: он был парень первый сорт. Очень вежливый, не чертыхался, не употреблял всяких словечек. Наверняка из хорошей семьи. В основном мы говорили о его сестре. Думаю, он не особо ладил с предками. Говорил, что его отец — гений и ученый из НАСА, но также что он был двоеженцем, и это пришлось Алексу не по нутру. Сказал, что не видел родителей уже пару лет, с окончания колледжа».

МакКэндлесс был откровенен со Стаки по поводу своих планов провести лето одному в глуши. «Сказал, что мечтает об этом с детства, — говорит Стаки. — Что он не хочет видеть ни людей, ни самолетов, ни малейших следов цивилизации. Он желал доказать себе, что может сделать это сам, без чьей-либо помощи».

Стаки и МакКэндлесс прибыли в Фербэнкс 25 апреля. Водитель отвел юношу в продуктовый магазин, где купил ему большой мешок риса, «а затем Алекс сказал, что хочет отправиться в университет, чтобы разузнать о съедобных растениях. Ягоды и прочее. Я сказал ему: „Алекс, ты слишком торопишься. Там еще метровый снег. Ничего еще не растет“. Но он уже все решил. Закусил удила и рвался в путешествие». Стаки довез его до университетского кампуса на западной окраине города и высадил в пять тридцать вечера.

«Перед тем, как попрощаться, — говорит Стаки, — я сказал ему: „Алекс, я провез тебя полторы с лишним тысячи километров. Я кормил тебя целых три дня. Как минимум, ты должен прислать мне письмо, когда возвратишься с Аляски“. И он обещал, что напишет.

Я также умолял его позвонить родителям. Что может быть хуже положения, когда сын странствует, а ты годами не знаешь где он, жив или нет. „Вот номер моей кредитки, — сказал я ему. — Прошу, позвони им!“ Но он лишь ответил: „Может быть, да, а может, нет“. Когда он ушел, я пожалел, что не взял номер телефона его родителей, дабы позвонить самому. Но все произошло слишком быстро».

Высадив МакКэндлесса, Стаки вернулся в город, чтобы доставить дилеру передвижной дом, но выяснил, что ответственный за приемку уже уехал домой и не вернется до утра понедельника, поэтому перед возвращением в Индиану ему надо было убить еще два дня в Фербэнксе. Воскресным утром он вернулся в кампус. «Я надеялся найти Алекса и провести с ним еще денек, посмотреть достопримечательности. Искал два часа, все изъездил, но его и след простыл».

Попрощавшись со Стаки субботним вечером, МакКэндлесс провел два дня и три ночи в окрестностях Фербэнкса — в основном, в университете. В книжной лавке кампуса он отыскал в углу нижней полки секции «Аляска» дотошное полевое руководство по съедобным растениям региона: «Травник Танаина / Дена'ина К'ет'уна: Этноботаника индейцев Дена'ина южной Аляски» Присциллы Рассел Кэри. Со стеллажа рядом с кассой он взял две открытки с белым медведем, на которых отправил из университетского почтамта свои прощальные послания Уэйну Вестербергу и Джен Буррс.

Просматривая объявления, МакКэндлесс нашел подержанный полуавтоматический Ремингтон с оптическим прицелом 4x20 и пластиковой ложей. Модель Найлон 66 была снята с производства, но местные охотники любили ее за надежность и небольшой вес. Он заключил сделку на парковке, заплатив, вероятно, 125 долларов, а затем купил в ближайшей оружейной лавке четыре коробки по сотне экспансивных пуль [62] для винтовки.

Закончив подготовку, МакКэндлесс упаковал рюкзак и направился от университета на запад. Покидая кампус, он прошел мимо Геофизического института — высокого здания из стекла и бетона, увенчанного огромной спутниковой тарелкой. Эта тарелка, один из самых заметных ориентиров на силуэте города, была построена для сбора данных со спутников, оборудованных радарами с синтетической апертурой, спроектированными Уолтом МакКэндлессом. Во время запуска приемной станции Уолт посетил Фербэнкс и написал несколько программ, необходимых для ее функционирования. Если Геофизический институт и напомнил Крису об отце, юноша не оставил записей об этом.

Вечерний морозец усиливался. В шести с половиной километрах от города МакКэндлесс установил палатку на окруженном березами клочке мерзлой земли, неподалеку от гребня утеса, возвышающегося над вывеской «Голд Хилл. Бензин И Спиртное». В пятидесяти метрах от его лагеря находилась ступенчатая выемка грунта под шоссе Джорджа Паркса, которое позднее приведет его к тропе Стэмпид. 28 апреля он проснулся пораньше, дошел в предрассветном мареве до шоссе, и был приятно удивлен, когда первая же машина остановилась, чтобы подвезти его. Это был серый фордовский пикап с наклейкой на заднем бампере: «Я рыбачу — следовательно, я существую. Петербург, Аляска». Водитель пикапа оказался электриком, чуть старше МакКэндлесса. Он ехал в Анкоридж, и звали его Джим Голлиен.

Три часа спустя Голлиен свернул с шоссе на запад, и проехал так далеко, как только мог по заброшенной боковой дороге. Когда он высадил МакКэндлесса на тропе Стэмпид, температура была чуть выше нуля (ближе к ночи она опускалась до минус двенадцати). Полметра жесткого весеннего снега покрывали землю. Юноша еле сдерживал восторг. Наконец-то он был один в бескрайней глуши Аляски.

Когда МакКэндлесс продирался по тропе в парке из искусственного меха и с ружьем на плече, из еды у него были только четырех с половиной килограммовый мешок длиннозерного риса, два сандвича и пакет кукурузных чипсов. Годом раньше у Калифорнийского залива он протянул более месяца на двух с четвертью килограммах риса и рыбе, которую ловил дешевой удочкой — опыт, придавший ему уверенности, что и на Аляске он сможет добыть себе пропитание.

Самым весомым грузом в его наполовину пустом рюкзаке была библиотека: девять или десять книг в мягкой обложке, большую часть которых дала ему Джен Буррс в Найленде. Среди них были творения Торо, Толстого и Гоголя, но МакКэндлесс не был литературным снобом. Он просто брал книжки, которые ему было приятно читать, включая ширпотреб от Майкла Крайтона, Роберта Пирсига и Луи Л'Амура [63] . Не взяв с собой писчей бумаги, он начал лаконичный дневник на пустых страницах в конце «Травника Танаина».

На прилегающей к Хили оконечности тропы Стэмпид зимой можно встретить собачьи упряжки, лыжников и снегоходы, но лишь до конца марта — начала апреля, когда на реках вскрывается лед. Когда МакКэндлесс уходил в чащу, на большинстве крупных рек показалась открытая вода, и уже две-три недели никто не рисковал путешествовать по тропе слишком далеко. На земле оставался лишь слабый след от гусениц снегохода.

На второй день МакКэндлесс достиг реки Текланика. Хотя вдоль берегов тянулись изломанные ледяные карнизы, ледяных мостов над потоком уже не осталось, и он был вынужден переходить вброд. В начале апреля случилась оттепель, и ледоход уже прошел, но потом снова похолодало, так что уровень реки был очень низок — менее чем по пояс МакКэндлессу, так что ему удалось перебраться без осложнений. Он не подозревал, что переходит свой Рубикон. Неопытный, он не мог и предположить, что через два месяца, когда ледники и скопления снега в верховьях Текланики растают под воздействием летней жары, их стоки увеличатся в десять раз, превратив реку в глубокий свирепый поток, ничем не напоминающий уютный ручеек, через который он беззаботно переправился в апреле.

Из его дневника мы знаем, что 29 апреля МакКэндлесс где-то провалился под лед. Это, вероятно, случилось, когда он переходил через скопления тающих бобровых запруд сразу за западным берегом Текланики, но вряд ли это причинило ему какой-то вред. Днем позже, когда тропа поднялась на гребень, он впервые увидел высокие, ослепительно белые бастионы МакКинли, а днем позже, первого мая, в тридцати с небольшим километрах от места, где его оставил Голлиен, МакКэндлесс набрел на старый автобус у реки Сушана. Тот был оснащен нарами и печкой, а предыдущие посетители оставили в импровизированном убежище спички, средство от комаров и прочие нужные вещи. «День волшебного автобуса» [64] , — записал он в своем дневнике. Он решил остановиться на некоторое время в автобусе, воспользовавшись его скромными удобствами.