Чтение онлайн

Это приводило его в восторг. Внутри автобуса, на прибитом к оконной раме куске старой фанеры МакКэндлесс нацарапал восторженную декларацию независимости:

Реальность, однако, быстро вторглась в мечты МакКэндлесса. Охотиться было сложно, и среди записей первой недели в глуши есть «Слабость», «Засыпан снегом» и «Бедствие». 2 мая он видел, но не застрелил гризли, 4 мая стрелял по уткам, но промахнулся, и, наконец, 5 мая убил и съел канадскую дикушу [65] . В следующий раз он добыл дичь только 9 мая, это была лишь одна маленькая белка, к тому времени он записал в дневнике «голодаю четвертый день».

Но вскоре удача резко повернулась к нему лицом. К середине мая солнце кружило высоко в небесах, заливая тайгу сиянием. Оно ныряло за северный горизонт менее чем на четыре часа, и в полночь небо светилось так ярко, что можно было читать. Везде кроме северных склонов и тенистых оврагов снежный покров растаял, обнажив прошлогодние плоды шиповника и бруснику, которыми МакКэндлесс просто объедался.

И на охоте ему стало больше везти. Следующие шесть недель он регулярно лакомился бельчатиной, дикушами, гусятиной и мясом дикобраза. 22 мая у него слетела с зуба коронка, но даже это не испортило ему настроение, поскольку на следующий день он вскарабкался на безымянный холм высотой в девятьсот метров, возвышавшийся прямо за автобусом, с которого ему открылись ледяные просторы всего Аляскинского хребта и многие километры необитаемых земель. Дневниковая запись этого дня привычно коротка, но, несомненно, восторженна: «ВЗОШЕЛ НА ГОРУ!»

МакКэндлесс сказал Голлиену, что не собирается засиживаться на одном месте: «Я буду все время двигаться на запад. Может, даже дойду до Берингова моря». Пятого мая, после четырех дней проведенных в автобусе, он возобновил свой поход. Судя по фотографиям из Минолты, МакКэндлесс потерял (или намеренно оставил) едва различимую тропу и направился на запад и север через холмы над Сушаной, попутно охотясь.

Продвижение было медленным. Чтобы прокормиться, он должен был тратить много времени на выслеживание дичи. Более того, по мере оттаивания земли, его путь превращался в череду болот и непроходимых зарослей ольшаника, так что МакКэндлесс с опозданием понял одну из главных, хотя и парадоксальных, аксиом Севера: лучшем временем для путешествия по пересеченной местности является не лето, а зима.

Осознав очевидное безрассудство своего первоначального замысла пройти восемьсот километров до океана, он пересмотрел планы. 19 мая, продвинувшись на запад не далее Токлат Ривер — менее двадцати пяти километров — он повернул назад. Неделю спустя он без особых сожалений вернулся к заброшенному автобусу. Он решил, что бассейн Сушаны достаточно дик для него, и автобус номер 142 послужит замечательным базовым лагерем до конца лета.

По иронии судьбы, местность вокруг автобуса, где МакКэндлесс решил «затеряться в дикой природе», едва ли является дикой по стандартам Аляски. Менее чем в пятидесяти километрах к востоку проходит крупная автомагистраль — шоссе Джорджа Паркса. В двадцати пяти километрах к югу, за барьерами Внешнего Массива, сотни туристов ежедневно приезжают в Парк Денали по дороге, патрулируемой Службой национальных парков. От внимания странствующего эстета ускользнули и четыре хижины, разбросанные в радиусе десяти километров от автобуса (впрочем, все они тем летом пустовали).

Но, несмотря на относительную близость автобуса к цивилизации, фактически МакКэндлесс был отрезан от остального мира. Он провел в чащобе почти четыре месяца, и не встретил ни одной живой души. В конце концов, лагерь у Сушаны оказался настолько отдаленным, что это стоило ему жизни.

В последнюю неделю мая, закончив переносить свои пожитки в автобус, МакКэндлесс написал на обрезке березовой коры перечень хозяйственных дел: собрать и складировать лед из реки для заморозки мяса, закрыть выбитые окна автобуса пластиком, сделать запас дров, почистить печку от старого пепла. Под заголовком «ДОЛГОСРОЧНЫЕ» он вывел более амбициозные задачи: карта местности, смастерить ванную, собрать шкуры и перья, чтобы сделать одежду, построить мост через ближайшую реку, починить котелок, проложить охотничьи тропы.

Записи дневника после его возвращения в автобус содержат перечисление изобилия дичи. 28 мая: «Вкуснейшая утка!» 1 июня: «5 белок.» 2 июня: «Дикобраз, Куропатка, 4 белки, Серая птица.» 3 июня: «Другой Дикобраз! 4 Белки, 2 Серых Птицы, Пепельная птица.» 4 июня: «ТРЕТИЙ ДИКОБРАЗ! Белка, Серая Птица». Пятого июня он подстрелил канадскую казарку размером с рождественскую индейку. Затем, девятого июня, добыл главный приз. «ЛОСЬ!» — записал он в дневнике. Вне себя от радости, гордый охотник сфотографировался коленопреклоненным над добычей, ружье торжествующе вскинуто над головой, на лице — смесь экстаза и удивления, словно у безработного дворника, сорвавшего джек-пот в миллион долларов.

Хотя МакКэндлесс был реалистом в достаточной степени, чтобы понимать необходимость охоты для выживания в дикой природе, его отношение к убийству животных всегда было двойственным. Из-за лося эта двойственность превратилась в угрызения совести. Тот был некрупным — двести пятьдесят-триста килограммов, но все же в нем было огромное количество мяса. Считая, что аморально выбрасывать съедобные части животного, убитого ради еды, МаКэндлесс провел шесть дней, пытаясь сохранить лосятину. Он разделал тушу под жужжащей тучей мух и москитов, сварил из потрохов похлебку, а затем с трудом вырыл пещеру в каменистом берегу реки прямо под автобусом, где попытался закоптить большие багровые куски мяса.

Охотники на Аляске знают, что лучший способ сохранить мясо в диких условиях — нарезать его тонкими полосами и вялить на импровизированной подставке-сушилке. Но МакКэндлесс по своей наивности полагался на советы охотников из Южной Дакоты, которые рекомендовали ему копчение — не самую простую задачу в тех условиях, в которых он оказался. «Разделывать очень сложно, — записал он в дневнике десятого июня. — Полчища мух и комаров. Удаляю кишки, печень, почки, одно легкое, куски мяса. Отнес заднюю четвертину и ногу к ручью».

Наконец, он бросил попытки спасти б'oльшую часть мяса и оставил тушу волкам. Хотя он сурово осуждал себя за то, что впустую лишил лося жизни, днем позже МакКэндлесс, видимо, частично вернул позитивный взгляд на будущее, записав в дневнике: «Отныне буду учиться принимать свои ошибки, какими бы они ни были».

Вскоре после эпизода с лосем, МакКэндлесс начал читать «Уолдена» Торо. В главе «Высшие законы», где Торо размышляет о нравственности питания, МакКэндлесс подчеркнул: «поймав, почистив, приготовив и съев рыбу, я не чувствовал подлинного насыщения. Она казалась ничтожной, ненужной и не стоящей стольких трудов».