Чтение онлайн

– Доброе утро, миссис Глендовер. Да, благодарю.

Она улыбнулась – с недавних пор это казалось не таким сложным делом. В присутствии кого-то другого она могла и не решиться обнажить свои чувства, но с миссис Глендовер это было просто.

– Мне сегодня не спалось, и я рано встала. Я полностью в вашем распоряжении, и готова приступись к работе.

– Ну-ну… - миссис Глендовер коснулась рукой ее плеча, даже сквозь грубую шерсть она чувствовала тепло от этого прикосновения. – Вначале мы с вами позавтракаем, и коль сейчас так рано, сможем спокойно обсудить задание лорда Элтби.

Для нее оставалось загадкой, когда же сумел лорд Элтби отдать для новой прислуги это поручение. Вчера они расстались довольно поздно, и она помнила, как миссис Глендовер после ужина провела ее к спальне и пожелала спокойных снов. Неужели хозяин дома просыпается раньше остальных жильцов? Пока они шли на кухню миссис Глендовер заметила, что сегодня будет интересный для них день. Уже за утренней чашкой чая с молоком и пряной булочкой с джемом миссис Глендовер вернулась к разговору о работе. Как выяснилось, сегодня после обеда в дом лорда Элтби должны доставить фортепиано, который изготовили в Бостоне. Фортепиано было предназначено для его будущей жены, леди Увелтон, которая, по словам самого лорда Элтби, прекрасно музицирует. И, так как в доме не было музыкальной, ей предстояло под чутким руководством миссис Глендовер обустроить комнату для проведения уроков и отдыха молодой леди. До этого в доме играли давно. Когда умерла графиня, мать лорда Элтби, проводившая вечера напролет за музыкальным инструментом, фортепиано утратило свою ценность, и спустя некоторое время было отправлено на чердак.

– Вместе с инструментом приедет мистер Скотт, он специализируется на настройке и уходе за фортепиано, - миссис Глендовер подала знак рукой, чтобы убрали чашки. – У нас в запасе предостаточно времени для того, чтобы подготовить все необходимое в комнате, которую выбрал хозяин. Мистер Скотт – хороший знакомый лорда Элтби, с которым тот познакомился во время недавнего визита в Америку.

Помещение подходило как нельзя лучше для игры на фортепиано. Это была большая и светлая комната, с молочными стенами, зелеными занавесями на окнах и выставленными в ряд у стены белыми стульями и массивным цвета оливы диваном, в котором приятно будет «утонуть» в дождливый день с политурой нот. Она в очередной раз отметила, что лорд Элтби обладает исключительным вкусом, и хотя ей сложно было доверять своему не ухищренному мнению, она верила, что чутье ее не подводит.

Работа заняла все ее внимание. Она мыла, вытирала и начищала мебель, полы, двери и окна. Миссис Глендовер перебирала собрание нот, которое потрудилась найти в библиотеке. Нотная бумага сохранилась довольно неплохо, и, по убеждению домоправительницы, такой сборник классической музыки трудно будет обойти вниманием любителю прекрасного. Так, незаметно для себя, миссис Глендовер сменила музыкальную тему разговорами о невесте лорда Элтби.

– Она гостила у нас на день всех святых. Помню, как она была бледна, даже больше, чем требуется для настоящей леди, - миссис Глендовер приступила к осмотру найденного в доме пюпитра.

Как и в первый раз, тема о леди Увелтон вновь привлекла ее внимание.

– Девочка держится мужественно, но каких сил это ей стоит?

– Неужели страх перед замужеством дело столь привычное? – она перешла к полировке нового стула, - у меня в этом деле нет опыта, но свадьбу принято считать событием приятным и даже радостным.

– Ах, дорогая, - в тишине комнаты был слышен глубокий вздох миссис Глендовер, – как правило, в высшем свете браки заключаются по расчету, а в данном случае уж больно относителен расчет.

В комнете воцарилось молчание, и она чувствовала, что это далеко не все, что знала миссис Глендовер.

Женщины продолжили трудиться: миссис Глендовер вернулась к миру музыки, а девушка – к ведру с мыльной водой. Однако ее мысли все больше были заняты предметом недавнего разговора. В ее представлении лорда Элтби нельзя было назвать желанным избранником. Ни его казавшаяся пугающе резкой внешность, ни поведение, во многом грубое и необузданное (насколько об этом можно было судить со слов миссис Глендовер), ни своенравные черты в характере, которые проявлялись уже с первых минут общения, не обещали безоблачного семейного будущего. Но в том, что он был богат и имел титул виконта не было сомнений, а именно это должно служить решающим словом в выборе пары среди равных себе. Перемена в настроении миссис Глендовер удивила ее. В ней проснулось, так долго не дававшее о себе знать любопытство. Казалось, вопреки предстоящему зимнему спокойствию и умиротворению в ней оживали такие обычные для человека, но некогда утратившие для нее значение чувства. Ей трудно было сказать, что испытывают к лорду Элтби все те люди, которые окружают его каждый день, живут в его доме и работают на него. Был ли это страх, скрываемый под маской деланного уважения и напускной вежливости, или все то же равнодушие в облике безоговорочного повиновения? В любом случае, все они не могли и приблизиться к нынешнему статусу леди Увелтон. Неужто молодая особа представляла себе будущий брак как нечто немыслимое и недопустимое, и что же было причиной такого положения дел? Что крылось в ее открытом нежелании признать необходимое?

Перебирая в своем сознании полученные факты, она многого не могла осмыслить; ей хотелось понять, что движет людьми в мире неведомых истин, что заставляет преклоняться, казалось, таких непреклонных людей. В то время ее увлекало это неведение, неясность разжигала желание познать больше нового, и хотя суждения были неточны и обрывисты, ее тянуло поближе прикоснуться к ослепительному свету жизни английской знати. Она была уверена, что ее интерес не имел четких физических границ, лишь отношения между людьми занимали ее ум, и не было места для зависти материальным благом или правом власти.

Неожиданно раздался стук в дверь, заставивший ее вернуться к реальности. В комнату вошла уже знакомая ей горничная Эмма, за ней следовал мужчина средних лет, невысокий, в темно-синем дорожном костюме. Он выглядел усталым, и вероятно, долгое время пробыл в дороге без отдыха и сна. Слегка наклонив голову, мужчина обратился к женщинам.

– Добрый день, дамы. Позвольте представиться, мое имя Джереми Скотт, - миссис Глендовер направилась к мужчине. – А вы, смею полагать, миссис Глендовер?

Домоправительница утвердительно кивнула.

– Добрый день, мистер Скотт, – миссис Глендовер указала рукой на широкий диван, принявший за эти несколько часов благопристойный вид. – Не желаете отдохнуть с дороги? Мы с мисс Оутсон как раз пытались воссоздать необходимую для вдохновения атмосферу.

– Благодарю, - мистер Скотт обвел взглядом комнату, – вы прекрасно справились, - на его лице заиграла улыбка. – Думаю, это место как нельзя лучше подойдет для инструмента, - сказал гость, указав в сторону окна, - я смогу перевести дух только тогда, когда фортепиано окажется в комнате.

После того как трое коренастых мужчин, приехавших с экипажем мистера Скотта, внесли и установили инструмент, миссис Глендовер вернулась к гостю.

– Полагаю, нынче самое время для чашки чая, - в глазах миссис Глендовер читалось явное удовлетворение от проделанной работы. – Нам его подадут в гостиной, а пока, мистер Скотт, позвольте показать вашу комнату.

Ее оставили наедине с фортепиано. Она открыла крышку инструмента, и, вспомнив всего несколько разученных с детства аккордов, мысленно пробежалась по черно-белым клавишам. Ее мать прекрасно играла, а ей иногда удавалось пробраться к окну учительской в доме, где мать работала и жила, и часами слушать вдохновленную игру. Она не обладала ни хорошим слухом, ни длинными и изящными пальцами, как того требовало удачное исполнение, а возможности подолгу заниматься не было вовсе. Своего инструмента семья не имела, а учить ребенка у хозяев было непростым делом. Однако она любила музыку, и ей не терпелось услышать, как звучит этот инструмент.

Она полагала, что он особенный, иначе не было смысла привозить его из-за океана, и надеялась, что мистер Скотт уважит вниманием миссис Глендовер, исполнив что-нибудь по окончании своей работы. Возможно, и она станет случайным свидетелем этой игры. Она также помнила, что фортепиано предназначено для игры леди Увелтон, но так далеко вперед заглядывать она все еще не желала. Несмотря на то, что лорд Элтби был предельно ясен и не высказал никаких возражений против ее работы в доме, старые опасения продолжали посещать ее. И пусть это случалось значительно реже, чем раньше, и она каждый раз находила необходимые аргументы для их опровержения, ей было значительно проще думать о завтрашнем дне и не истязать себя планами на год.