Чтение онлайн

– Похоже, у вас нервное изнеможение, с вами подобное прежде случалось?

Как объяснить человеку, столь чужому, о том, что ее мучило много лет, чем была больна ее не привыкшая к потерям душа. Не приспособиться, не пойти наперекор. Как много дней и ночей она залечивала эту рану, выстраивая преграду между собой и окружающим миром, и все ради того, чтобы потом эта преграда рухнула с силой о закрытые двери домов, фонарные столбы на ночных улицах города, и неприветливые взоры горожан. И этот же человек, внимавший ее молчанию, был заглавным действующим лицом всего вершившегося в последние месяцы ее жизни. Ведь он все знал, к чему эти вопросы…

– Боюсь, что да, – она сознательно делала большие перерывы во времени прежде, чем ответить, обдумывала все мелочи, как ей казалось, важные детали могли подсказать, что замышляет этот человек. Он не торопил ее, а склонив голову, терпеливо ждал ответа.

Снова заскрипела дверь под натиском чьих-то рук, но на этот раз в проеме показалась миссис Глендовер, и, как обещала, с подносом полным еды.

– Милорд, я рада, что вы к нам заглянули. Женщины не могут подолгу обходиться без мужского внимания… - миссис Глендовер не была так простодушна, как могло показаться на первый взгляд. – Но, боюсь, сейчас мисс необходимо поужинать, и с этим непростым в ее положении делом я справлюсь куда как лучше.

– Миссис Глендовер, ваша беззаботность сравни вашему нежеланию повиноваться моим распоряжениям. Право, вы не перестаете меня удивлять. Я думаю, наш разговор с мисс Оутсон не займет много времени. Поэтому, оставьте поднос на этом столике, - он указал рукой на то место, где стояла кружка с недопитым молоком.
– Я найду вас на кухне.

– Ну что ж, буду ждать вас с нетерпением, милорд, – только и сказала женщина, после чего поспешила удалиться из комнаты.

– Скажите, и почему я позволяю этой женщине такое немыслимое поведение, – начал он, вновь повернувшись к ней. – Я думаю, нам пора представиться. По правде сказать, я знаю ваше имя, а значит, очередь за мной – лорд Элтби, виконт и наместник графа Элтби, моего отца. Вам что-нибудь говорит это имя?

– Ничего, – она действительно впервые слышала это имя, но, видимо, мужчина ожидал другого ответа.

– Ну что ж, ваш дядя лишил внимания интереснейший сюжет, впрочем, пусть так, – он подошел к окну, и, отодвинув рукой темные занавеси, попытался сосредоточиться. По крайней мере, так показалось ей с ее места. – Что вы умеете делать, мисс Оутсон?

Странный вопрос – что бы он хотел услышать, и что бы она могла ответить? А и правда, что она умела? Она умела писать и читать, умела ухаживать за больным, готовить и убирать, умела торговаться на базаре, делать покупки для дома, да много еще всего. За эти полгода она многому научилась – этого требовали обстоятельства. Но сейчас ей вспомнились уроки, которые проводил отец. Он мог часами говорить о разных странах и об их истории, и она всегда с особым вниманием слушала долгие и завораживающие воображение рассказы о военных баталиях. Она помнила, как он многозначительно кивал, описывая военные действия Наполеона, и как упивался этими сражениями...

– Никаким особым наукам я не обучена. Что именно вас интересует, милорд? – она не могла позволить себе иного обращения. И пусть знакомство произошло не по законам общества, ее не представили, а он был далеко не желанным собеседником в разговоре, она уже отошла от первого потрясения, и привитые в юном возрасте манеры давали о себе знать. Усиливало понимание этого и нынешнее положение – за ней больной ухаживали в его доме, она была под этим кровом и вынуждена была с этим считаться.

Тем временем лорд Элтби сменил место у окна, и, прохаживаясь вдоль камина, мерял шагами комнату.

– Пока ничего. Об этом мы сможем поговорить позже. Но я предпочитаю, чтобы вы знали – я никоим образом не желаю вам навредить. В нашей истории с Генри не было места ни вам, ни кому бы то ни было другому. И эта история уже позади. Знайте, вы можете в любое время беспрепятственно покинуть мой дом, а можете остаться. Я едва ли могу предложить вам что-то конкретное, но работы сейчас много. Решайте сами, как вам поступить, – он уже был у двери, когда обернулся, чтобы закончить свою речь. – Мне лично все равно, какое решение вы примете.

Она осталась одна. Откровенность лорда Элтби могла напугать, но она предпочитала слышать неприкрытую правду. Слишком устала она от ненужных слов, из которых следовали одни предположения и догадки. Мир состоял из людей, в большинстве своем пытавшихся скрыть свои мысли, и, говоря обо всем, ничего не выражали. Не облачая истинных намерений, люди прятали свою суть, подчас далеко не лестную. Нет... Уж лучше так, лорд Элтби явственно дал понять, что она вправе сделать свой выбор. Уже только за это он мог претендовать на ее внимание. Однако она слишком рано делает выводы, ее слабость и болезнь мешают объективно оценивать ситуацию. Этот человек доказал, что ничего просто так в его жизни не происходит, все имеет свои цель и значение. Она, кажется, зашла в тупик. И немудрено, ведь она чувствовала себя разбитой, а после минувшего разговора она еще больше испытывала свою беспомощность… Решение подождет до утра.

В комнате было тепло, и, как и раньше, оно целительно подействовало на ее уставшее тело. Если бы она могла так же бесхитростно растопить холод в душе, что столько долгих ночей не давал ей спокойно уснуть…

В комнату вернулась миссис Глендовер, и на ее лице легко читалось открытое недовольство. Похоже, лорд Элтби не упустил случая намекнуть своей домоправительнице на то, кто в доме хозяин.

– Будем считать, что это ужин, хотя милорд и продержал вас не меньше получаса, - негодованию женщины необходимо было дать выход, – а в такую пору добропорядочным девицам пора бы уже спать, мы с вами, смею заметить, как нельзя лучше подходим под это описание, - ее глаза уже смеялись, а руки колдовали на подносе с тарелками.

Она увидела виртуозно выложенные на подносе блюда, и голод дал о себе знать. Как давно она не ела столь изысканной пищи, такое разнообразие кружило голову. Во всем происходящем было много неясного, но аппетитный вид содержимого ее тарелки оставил позади все сомненья.

– Вы знаете, сдается мне, что лорд Элтби так увлекся запугиванием собственной прислуги, что его уже не остановить.

После того как содержимое подноса изрядно поубавилось, миссис Глендовер позволила продолжить свое повествование о хозяине дома:

– Я, конечно, не берусь судить, но в моем возрасте уже позволено говорить, не боясь попасть под горячую руку. И знаете, что я вам еще скажу – вызывать такой страх у людей просто до крайности непристойно. Это же невероятно, чтобы даже будущая жена вынуждена была кротко повиноваться, боясь возбудить гнев будущего мужа.

Она хотела еще что-то добавить, но вовремя остановилась. Так недолго наговорить непростительных высказываний в адрес своего хозяина.

– В любом случае, вам не стоит бояться лорда Элтби, - миссис Глендовер считала нужным успокоить свою подопечную.

– Лорд Элтби меня не пугает, – ее голос хоть и был тихим, но звучал уверенно.

– Вот и славно, – продолжила женщина, – ваша бледность сегодня днем меня напугала, но нынче вечером я уже спокойна – в этом теле живет крепкий дух. Ложитесь спать, а я еще немного посижу, пока вы не уснете.

Она и сама от всего сердца верила в свои слова. Близилась ночь, она кротко дожидалась прихода полнолуния. Небо было на удивление ясным. И если проснуться в полночь, можно было бы увидеть светящийся диск луны. В такие редкие ночи особенно чувствовалась власть чего-то непостижимого и недосягаемого, того, над чем можно думать всю свою жизнь, но так и не найти ответа; того, что можно долго искать в глубине своей души, заглядывая в ее затаенные уголки.