Чтение онлайн

Затем мы отрепетировали план, согласно которому бригада должна была перебазироваться на четыре плацдарма, по одной боевой группе на каждый, плюс один для штаба бригады. На каждом плацдарме было четыре полосы движения, ведущие через брешь: две для гусеничных машин и две для колесных. Американцы настояли на том, чтобы сопровождать каждую машину при прохождении бреши, и учения, которые должны были занять несколько часов, растянулись на вторую половину дня и вечер. Я проехал во главе своей колонны, как и в обычный день, а затем вернулся в штаб. Юэн встретил меня, когда я подъезжал. Я сразу понял, что не все в порядке.

— Бригадир, у нас проблема. Иракцы что-то замышляют. Ситуация запутанная, но дивизия подозревает, что они, возможно, планируют организовать какую-то атаку, возможно, силами бригады или даже дивизии, вниз по Вади Аль-Батин в направлении тыловой базы "Альфа".

Я прошел через брезентовый занавес в тускло освещенный комплекс штаб-квартиры. Все вокруг гудело. Мы по-прежнему соблюдали режим радиомолчания, но я слышал, как треск помех в динамиках стал громче. Группы офицеров сгрудились вокруг детализированных карт в кормовых отсеках командирских машин, пытаясь предугадать действия иракцев.

В рамках плана противодействия внезапности мы вырыли целую бригадную оборонительную позицию с пехотными траншеями и танковыми укрытиями. Я думал, мы были готовы к любым неожиданностям. То есть ко всем возможным, кроме одной.

Все командиры и водители машин бригады в этот самый момент сидели в кузове какого-то грузовика, который ехал по песчаной дороге через учебное минное поле в нескольких милях от нас. У меня не было войск, с которыми я мог бы сражаться.

Перед нами была одна американская бригада, блокировавшая выход к Вади Аль-Батин, а неподалеку находилась египетская пехота. Если иракцам удавалось встать между американцами и египтянами, то у нас возникали проблемы. Тыловая база "Альфа" стояла в конце вади, и решительные и сильный отряд противника мог бы ее уничтожить.

Я слышал, как дежурный разговаривал со штабом дивизии по "Птармигану".

— Сэр, — крикнул он мне, — американцы не видят никакой активности в секторе к северу от нас, но на всякий случай у них есть самолеты А-10 наготове.

Одинокие и никем не охраняемые, мы сидели и ждали.

Атака в вади так и не состоялась, мы подозревали, что это была просто переброска резервов. Тыловая база "Альфа" была в безопасности. В конце концов, мы снова стали полноценной бригадой, и все усилия были направлены на планирование, теперь, когда мы получили предварительные приказы о сражении дивизии и корпуса. Теперь от меня зависело, как я буду сражаться вместе с бригадой. Я вызвал всех командиров частей 1 февраля.

Совещание проходило в палатке для инструктажа с минимальным количеством участников: Юэн, Робби и я, три командира боевых групп, Рори Клейтон и Джон Мур-Бик.

— Мое предложение состоит в том, чтобы разделить три боевые группы на две части, — начал я. — Во-первых, во главе бригады должен стоять мощный, быстроходный, чисто танковый отряд численностью не менее трех танковых эскадронов. Они не должны увязать в атаках, но при необходимости обеспечат огневую поддержку любой атаке бригады.

Второй эщелон будет состоять из двух штурмовых боевых групп. Эти войска будут атаковать позиции противника и фактически очищать их от иракцев. Я не предусматриваю большого количества рукопашных боев в окопах. Завязнем в их окопах, и они впитают нас, как губка впитывает воду, поэтому мы хотим попытаться убедить их сдаться как можно быстрее. На начальном этапе это будет означать применение значительных сил.

— Я думаю, именно нам следует сформировать танковый отряд, — немедленно предложил Артур. — Джон?

Я посмотрел на Джона Шарплза, человека, чье спокойствие и вдумчивые советы так помогли мне в предыдущие месяцы.

— В этом есть смысл, — ответил он. — Мы работаем бок о бок со "Стаффордами" дольше, чем с ирландскими гусарами, и, вероятно, знаем их лучше.

Я уже принял решение о таком разделении, но был рад, что, похоже, это было сделано тремя командирами по соглашению, а не по моему приказу.

Артур Денаро взял три своих танковых эскадрона для формирования танкового отряда. Таким образом, у нас осталось пять эскадронов и три роты, которые нужно было разделить. После некоторого обсуждения было решено, что Чарльз возьмет один эскадрон гвардейских шотландских драгун и один оставшийся эскадрон ирландских гусар в дополнение к двум своим ротам. Одну роту он отдаст Джону.

— Вот как я хочу это разыграть, — сказал я. — Ваша ударная боевая группа, Артур, должна вступить в первый контакт с противником. Вы должны попытаться уничтожить их огнем прямой наводкой и артиллерией, но если это невозможно, удерживайте противника скованным, пока Джон и Чарльз будут обходить его для атаки, предпочтительно с тыла.

— Чарльз и Джон, я не хочу, чтобы ваши пехотинцы спешивались без крайней необходимости. Я надеюсь, иракцы не окажут слишком сильного сопротивления, когда поймут, какой огневой мощью мы располагаем.

Главной проблемой было материально-техническое обеспечение. Согласно типичному боевому плану НАТО, с которым мы были хорошо знакомы, каждая боевая группа имела под рукой запасы в первых эшелонах. Они пополнялись за счет запасов второго эшелона, которые находились в административном районе бригады. Это было хорошо для оборонительной и относительно медленной войны, которая должна была развернуться в Европе. На обширных открытых пространствах Ирака это бы не сработало. Мы бы действовали так далеко впереди нашей линии снабжения, что наш основной маршрут снабжения оказался бы в опасности быть чрезмерно растянутым и подверженным контратакам. Поэтому мы решили, что административный район бригады будет двигаться сразу за нами и вплотную приблизится к нам, если мы остановимся. Затем бригада построится треугольным строем со штабом и соединяющим административным районом в центре.

Мы потратили еще около получаса, обсуждая инженеров и преимущества централизованного управления ими или разделения на три боевые группы. В конце концов, я согласился с Джоном Мур-Биком, который считал, что лучше всего разделить их на две отдельные группы, которые можно было бы быстро переключать, когда они понадобятся.

Мы снова коснулись морального духа. Не было сомнений, что он был высок, несмотря на неопределенность ситуации. Мы все проводили часы с нашими солдатами, обсуждая их страхи. Нашей общей позицией было то, что мы ожидали, что люди будут встревожены; это было совершенно понятно. И, как лаконично выразился Чарльз, "я больше беспокоюсь о тех, кто не проявляет страха". Важно то, что они способны справиться с этим страхом, и наша задача — помочь им справиться с этим. И, конечно, дело было не только в мысли о том, что их могут ранить или что-то похуже, но и в осознании того, что им придется убивать.

В тот день я решил воспользоваться давним приглашением Мартина Уайта встретиться с ним в тыловом районе на базе "Альфа". Я хотел убедиться, что с ними все в порядке, и хотел быть уверенным, что мы получим необходимую поддержку, когда придет время. Я также хотел, чтобы они знали, как сильно мы в них нуждаемся.

Полет туда на "Пуме" Королевских ВВС занял около сорока минут. Хотя Коалиция объявила о завоевании превосходства в воздухе, полеты все еще были рискованным делом, и в целях безопасности "Пумы" летели так низко и быстро, как только могли. Когда мы выехали из Кейса, я увидел, как пустыня поглотила маскировочные сетки моего штаба. Вдалеке я едва мог различить сетки одной из боевых групп. Даже с такой небольшой высоты открывшаяся перед нами местность поражала размерами.