Чтение онлайн

"Мои мысли постоянно с вами. Самое замечательное, что после моего визита я могу представить вас всех, и поэтому мои мысли и молитвы о вашей безопасности становятся еще более искренними. Берегите себя."

Я рассказал им о молитвеннике и вымпеле. Затем я напомнил им о состоянии бригады.

— Мы — самая обученная и оснащенная бригада в британской армии. Ядро этой бригады существует вместе уже более двух лет. У нас замечательные семейные полки и батальоны и настоящий бригадный дух. Но у этой семейной близости есть и обратная сторона. Когда мы понесем потери, о них станет известно всем нам. Решение заключается в том, чтобы быть смелыми и агрессивными при нападении. Если мы это сделаем, у нас не будет потерь, только пленные. И еще кое-что, когда пресса ласково называет нас “наши парни в Персидском заливе"? Я бы просто напомнил вам стихотворение Киплинга “Если".

"О, если ты спокоен, не растерян,

Когда теряют головы вокруг,

…

И если будешь мерить расстоянье

Секундами, пускаясь в дальний бег, -

Земля — твое, мой мальчик, достоянье,

И более того, ты — человек!"

— В заключение я просто скажу, что за последние пять месяцев вы проделали выдающуюся работу. Сейчас мы собираемся сделать то, что принесет пользу всему миру, что является благородным и справедливым. И до конца наших дней, точно так же, как "Пустынные крысы" после 1945 года, мы будем гордиться тем, что можем сказать, что мы были здесь.

По мере того как визиты продолжались, мой голос начал слабеть. В конце концов Мне пришлось спросить Алана Прайса, старшего священника, можно ли мне выпить немного его вина для причастия, чтобы поддержать силы, но оно закончилось.

Естественно, пресса не осталась в стороне и попросили записать мою беседу со "Стаффордами". Я не видел возражений но я попросил репортеров:

— Пожалуйста, если я буду ругаться, как я намереваюсь сделать в какой-то момент, не упоминайте об этом.

Моя младшая дочь Миранда дала мне возможность пошутить; я чувствовал, что "Стаффордам" это понравится. Когда речь зашла о стрессе, я прочитал им шутку, которую она мне прислала: "Стресс — это замешательство, возникающее, когда разум человека подавляет основное желание тела выбить все дерьмо из какой-нибудь задницы, которая отчаянно в этом нуждается".

Репортеры уважили мое желание, но я забыл, что все отснятые материалы должны были быть предоставлены журналистам, ожидающим в Дахране. Телеканал "Скай" ухватился за мои слова и, к большому смущению Мелиссы, распространил их по всему миру. Впервые я узнал об этом, когда 22 февраля получил письмо от генерала де ла Бильера: "После того, как я написал свое последнее письмо, я позвонил Мелиссе. Она попросила меня передать, что вас видели в эфире "Скай", когда ты использовал слово "дерьмо". Следи за своим языком! Она сказала, что ты слишком долго пробыл в пустыне и тебе давно пора вернуться домой. Мне оставалось только согласиться."

Орудия были выдвинуты вперед для проведения артиллерийских налетов 18-го числа, которые продолжались в течение следующих пяти дней. У этих налетов было несколько целей: во-первых, продолжить обстрел иракских передовых позиций, уже начатый военно-воздушными силами, и, во-вторых, спровоцировать иракскую реакцию. Любые орудия, которые открыли бы ответный огонь, быстро стали бы мишенью для контрбатарейного огня.

19-го числа часы остановились. Отсчет замер на "Д-3" в ожидании последних мирных предложений. Мы все слушали выступления политиков и дипломатов и молились, чтобы они нашли выход. План Тарика Азиза предусматривал немедленное прекращение огня, а затем шестинедельный вывод иракцев из Кувейта и отмену санкций ООН. Ответ американцев заключался в выводе войск за одну неделю, которого было недостаточно для перемещения их снаряжения, и в отмене санкций. Это ни к чему не привело. 21-го числа часы снова начали отсчет. 24 февраля должен был наступить день "Д". Президент Буш дал иракцам время до полудня 23-го, чтобы начать вывод войск из Кувейта или понести ответственность за последствия. Даже я признал, что так называемая "последняя миля к миру" была пройдена.

Последний мирный день был очень тихим, безветренным. Мой штаб был полностью подготовлен. Не было ни нарастающего напряжения, ни нервного ожидания. Мы снова и снова репетировали сложный проход через минное поле. Все, что нам сейчас было нужно, — это выяснить, какая бригада пойдет первой и какие позиции противника будут атакованы с другой стороны.

Полуденный срок истек без происшествий, и, как все и предсказывали, никаких действий из Ирака не последовало.

После обеда я отправился к "Стаффордам", чтобы повидаться с капралами Килингом и Рэдфордом. Их жены помогали Мелиссе в Зольтау, а миссис Килинг недавно родила ребенка. Мы поболтали об этом, и по кругу пошли фотографии. Это был расслабляющий час; во время него мне было интересно узнать в этот последний момент, о чем думает солдат на земле и что его беспокоит. Они сказали мне, что те, кто помоложе, нервничают и немного боятся того, что ждет их впереди. Тем, кто постарше, просто не терпелось поскорее покончить с этим и вернуться домой. В конце концов, мы провели в пустыне пять месяцев, долгое время вдали от жен и семьи, и долгое время, проведенное в этих утомительных и суровых условиях. Они, как и я, были обеспокоены тем, что Саддам Хусейн уйдет, как только начнется наземная война, и что мы останемся в затруднительном положении. Поскольку никто не планировал нас заменять, мы могли оставаться в Саудовской Аравии до тех пор, пока проблема не будет решена. Лучшее решение, которое мы знали, — это бороться и быстро побеждать.

В тот вечер погода испортилась, и около пяти часов полил дождь. Возвращаясь от "Стаффордов", я присоединился к Юэну и Робби в кормовом отсеке командирской машины. Нам нужно было обсудить несколько вопросов, которые мы быстро уладили, а затем, впервые с момента нашего развертывания, мы втроем сели и поговорили.

Это было расслабляющее, очищающее время. Не было никаких приказов на проведение операции, не было командиров для инструктажа. Нам ничего не оставалось, как ждать. Мы говорили о наших семьях, о том, что мы собирались делать, когда все это закончится, о самых смешных моментах.

Трудно поверить, что было над чем посмеяться, но каким-то образом мы нашли много поводов для смеха. И все это время гремели орудия и продолжались обстрелы.

Ливень продолжался. Я проснулся рано, так как плохо спал. Район "Рэй" был залит водой. Я, шлепая по воде, отправился на командный пункт, чтобы получить краткую информацию от Мориса Гибсона. Из дивизии сообщили, что сегодня в четыре часа утра началась первая фаза операции "Сабля пустыни".

— Французская 6-я дивизия и американская 82-я воздушно-десантная дивизия вошли в Ирак, — сказал он.

Он продолжил, рассказав мне, что в пять тридцать наш разведывательный полк, 16/5-й уланский полк, начал выдвигаться вперед, чтобы прикрыть артиллерию, которая будет вести огонь в поддержку операции "Большой красной единицы" по прорыву минного поля.

— А что с морскими пехотинцами? — спросил я.

— Боюсь, бригадир, сообщений из дивизии нет.

— Есть сообщения о потерях?

— Сообщений нет.

— Что по РХБЗ?

— Мы остаемся на среднем уровне, категория один.

Все, казалось, шло гладко. Окончательные приказы из дивизии были получены позже тем же утром. Мы должны были выдвигаться только в понедельник,"Д+1", и примерно в четыре часа дня вышли на пересечение минного поля. После моего обычного нездорового завтрака я отправился в штаб дивизии в "лендровере" вместе с Юэном и Рори. Тамошние штабные казались почти раздражающе уверенным и держащими все под контролем. Палатка для инструктажа была установлена как обычно, и на досках были развешаны ставшие уже такими привычными карты. Команда армейского телевидения была готова к съемке того, что, несомненно, стало историческим событием. Прибыли другие командиры, каждый из которых выглядел внешне спокойным.

Погода к этому времени стала еще хуже. Дождь барабанил по палатке, а ветер трепал ее стенки и с жутким грохотом раскачивал брезент.

Первым заговорил майор Джим Саггет, офицер дивизионной разведки.

— Теперь мы можем подтвердить, что нашими первоначальными целями будут подразделения 12-й иракской бронетанковой дивизии. Источники в американской разведке предполагают, что их боеспособность составляет шестьдесят пять процентов. По нашим подсчетам, сто пятнадцать танков из двухсот, и пятьдесят и сорок артиллерийских орудий все еще находятся в рабочем состоянии. На Кувейтском театре военных действий уничтожено тысяча шестьсот иракских танков, что составляет двадцать семь процентов от общего числа, а также тысяча четыреста иракских артиллерийских орудий, сорок шесть процентов от общего числа. 48-я пехотная дивизия в начале прорыва потеряла девяносто восемь процентов своей артиллерии и танков. Предполагается, что 12-я и 48-я дивизии останутся на своих местах. Ожидается, что контратака будет предпринята отдельной, пока не идентифицированной бригадой, которая находится севернее. На основании допросов пленных мы пришли к выводу, что иракские войска, скорее всего, будут оказывать ограниченное сопротивление на большом расстоянии, но сдадутся при приближении союзников. Имейте в виду, что у одного пленного, сдавшегося морским пехотинцам, на груди была прикреплена мина "Клеймор". Он взорвал ее, убив себя и нескольких захвативших его в плен.