Чтение онлайн

Все внимание Полещука, мое, сигнальщиков было сосредоточено на водной поверхности. Боцман Переточно держал лодку в кильватер С-4.

Вдруг глухой сильный взрыв потряс воздух. На месте подводной лодки С-5, шедшей за «Кировым», поднялся огромный, черный, с медно-красным отблеском столб. Он немного сместился вправо и обрушился на воду. По-видимому, лодка подорвалась на подсеченной мине и ее боезапас сдетонировал.

Людей, находившихся на мостике и палубе лодки, взрывом выбросило в воду. Среди них были командир бригады Н.П. Египко, комиссар бригады полковой комиссарг.М. Обушенков, командир лодки капитан 3 ранга А.А. Бащенко, комиссар лодки А.Н. Кольский, командир БЧ-2–3 старший лейтенант П.Н. Матвеев, боцман мичман М.И. Дмитриев. Нам удалось поднять из воды лишь краснофлотца-комендора Антоненко, который проплывал близко от борта «Лембита». Кильватерная колонна продолжала движение. Для того чтобы оказать помощь остальным товарищам, выброшенным взрывом в разные стороны, нужно было выйти из протраленной полосы и специально производить поиск, а это грозило подрывом на минном поле или на плавающей мине. Между тем на борту «Лембита» было двадцать мин и полный запас торпед.

Только в Кронштадте мы узнали, что катера, тральщики, шлюпки подобрали пятнадцать человек с подводной [123] лодки С-5. Нашего командира бригады Героя Советского Союза капитана 1 ранга Н.П. Египко подобрал проходивший катер.

Замечательна судьба этого человека. Он был командиром подводной лодки Щ-117 — одной из первых вступивших в строй на Тихоокеанском флоте. В 1936 году его лодка пробыла на позиции в два с половиной раза дольше, чем позволяла ее автономность. За отличное выполнение задания командования Н.П. Египко наградили орденом Ленина. Был награжден орденами и весь личный состав O-117. Так в нашем Военно-Морском Флоте появился первый полностью орденоносный экипаж. Затем Н.П. Египко сражался с фашистами в Испании. За отвагу и мужество в этих боях ему было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

...Наступали сумерки. Не успели мы прийти в себя от гибели С-5, как справа, метрах в двадцати от борта «Лембита», рванула подсеченная тральщиком мина, затем слева — вторая. Лодку подбросило взрывной волной, в отсеках зазвенела посуда, погасло несколько лампочек.

В это время мы заметили, что миноносец «Яков Свердлов», шедший впереди «Кирова», вышел влево и разворачивается почти на обратный курс. Мы продолжали движение. Когда по нашему курсовому углу 45° левого борта до миноносца оставалось меньше двух кабельтовых, мы увидели взрыв по его правому борту в районе грот-мачты. Корма сразу стала погружаться в воду, а нос неестественно быстро поднимался вверх. На палубе было много людей, они пытались бежать к носу, но дифферент на корму нарастал молниеносно. Люди срывались и падали в воду. Не прошло и двух-трех минут, как «Яков Свердлов» навсегда скрылся под водой. На поверхности, в густом липком слое мазута, плавали десятки людей. Много я видел страшных картин, но такой еще не видывал. Мурашки забегали по спине. Самым мучительным было то, что мы ничем не могли помочь нашим товарищам. Подбирать людей бросились катера и тральщики. [124]

«Киров» прибавил ход, мы стремились не отставать. С наступлением темноты опасность подрыва на минах возрастала. Некоторые суда застопорили ход, часть боевых кораблей продолжала идти на восток. Готовность номер один не отменялась уже много часов, люди устали, нервы у всех были напряжены до предела. Ели на своих боевых постах. Комиссар Н.Н. Собколов, переходя из отсека в отсек, информировал моряков о положении наверху и своим хладнокровием, выдержкой успокаивал экипаж.

Наконец прошли наиболее опасный район. Небольшая группа боевых кораблей ушла далеко вперед от всего конвоя. Мы нагнали ее; ночью все корабли стали на якорь. На следующий день над нами показалось несколько бомбардировщиков, но они не посмели напасть и повернули на запад, в сторону многочисленной группы остальных судов конвоя.

29 августа, около 4 часов дня, «Лембит» пришел в Кронштадт. Настроение после такого перехода было подавленным. Но унывать некогда — нужно было срочно приводить лодку в полный порядок для новых боевых походов.

«Калев» пришел на сутки позже; после подрыва С-5 он отстал от конвоя. Фашистские бомбардировщики, не осмелившиеся нападать на нашу группу кораблей, атаковали транспорты, отставшие подводные лодки и малые корабли. Командир «Калева» капитан-лейтенант Б. А. Ныров был ранен, но все же привел лодку в базу и ошвартовал ее в Купеческой гавани. О боевом пути «Калева» расскажу ниже.

Вскоре мы подошли к доку Сургина у Морского завода, — некоторые механизмы на «Лембите» требовали заводского ремонта.

Первый боевой поход и переход из Таллина в Кронштадт показали, что экипаж лодки неплохо подготовлен к плаванию в условиях военного времени. Для меня же поход в южную Балтику и длительное подводное плавание явились хорошей школой.

Вместе с С-5 погиб командир дивизиона подводных лодок капитан 3 ранга Анатолий Космич Аверочкин. [125] В командование дивизионом вступил капитан-лейтенант В.А. Полещук, одновременно оставаясь и командиром «Лембита», но главное внимание в эти дни он, естественно, уделял дивизиону.

На меня легла большая ответственность за подготовку лодки к предстоящим походам. Но это не пугало, я уже достаточно хорошо познакомился с кораблем и со всем личным составом.

16 сентября Политуправление флота отозвало с лодки комиссара старшего политрука Н.Н. Собколова, а вместо него прибыл с сухопутного фронта старший политрук Петр Петрович Иванов. Странно было видеть на лодке человека в армейской форме. Лихо заломленная на правую сторону зеленая пилотка, из-под которой выбивался курчавый цыганский чуб, гимнастерка с кубиками на петлицах, брюки галифе с обмотками цвета хаки замелькали в отсеках лодки, резко выделяясь среди тельняшек и широких черных флотских брюк. Различие в форме не мешало Иванову знакомиться с людьми и лодкой.

Он имел большой стаж политической работы, да и жизненный опыт его был немал. Дня через два, переодевшись в новенькую флотскую форму, Петр Петрович прочно вошел в нашу подводную семью. Он уже знал каждого краснофлотца и старшину по имени и фамилии. Казалось, что новый комиссар служит на лодке давным-давно. Лодка продолжала стоять кормой к берегу у дока Сургина. Личный состав и заводские мастера проводили небольшой ремонт механизмов.

Думаю, что день 23 сентября 1941 года надолго запомнили все кронштадтцы. Сбросив над городом тысячи агитационных листовок, враг начал массированные налеты. Бомбардировщики шли группами с разных сторон, сбрасывая свой смертоносный груз на город и главным образом на корабли, которыми были забиты тесные кронштадтские гавани и рейды. В этих налетах участвовали лучшие соединения фашистской авиации.

Зенитные средства береговых батарей, которых было в то время немного, и вся зенитная артиллерия [126] кораблей непрерывно вели огонь. Несколько вражеских самолетов, объятых пламенем, упало в воду.

Налет длился уже несколько часов. Лейтенант Столов едва успевал командовать, но краснофлотцы-наводчики Помазан и Гриценко сами отлично видели цели и быстро крутили маховики механизмов наводки. Наш огонь мешал прицельно сбрасывать бомбы, и они падали вблизи лодки; взрываясь, поднимали столбы грязи и воды. Корпус лодки содрогался и временами качался от взрывной волны. Лодка покрылась слоем ила и песка. Мы тоже были все в грязи. Комиссар Иванов то поднимался на мостик, то спускался вниз; по артиллерийской тревоге значительная часть личного состава стоит на боевых постах в отсеках лодки, и комиссар информировал команду о том, что происходило наверху.

Колоссальной силы взрыв потряс корабли и осветил заревом Кронштадт. Высоко вверх поднялся столб пламени и черного дыма. Бомба фашистского пикировщика попала в линкор «Марат». Все мы, оцепенев, не могли оторвать глаз от происходящего. Вся носовая часть «Марата» вместе с главным командным пунктом и людьми, находившимися на нем, была оторвана взрывом. На воду долго падали обломки корабля...

Эта тяжелая потеря вызвала ярость в сердцах моряков, и наши артиллеристы открыли ураганный огонь по удиравшим фашистским пикировщикам.

На «Марате» остались в строю три кормовые башни. Девять 12-дюймовых орудий были грозной силой. Всю войну артиллеристы линкора вели огонь по фашистам, мстя за погибших товарищей.

К вечеру налеты прекратились. Необходимо было рассредоточить корабли. Военный совет флота приказал вывести лодки на открытый рейд у Толбухина маяка.

Прервали ремонт механизмов и перешли в Купеческую гавань для пополнения запасов. Здесь получили распоряжение командования бригады о списании с лодки нескольких моряков, в том числе старшин-эстонцев, для направления их на новые лодки. [127]