Чтение онлайн

Рано утром 8 августа «Калев» вышел из Таллина с эскортом из пяти тральщиков и двух «морских охотников». Такое обеспечение выхода лодки в море вполне себя оправдало. На переходе в тралах взорвались три мины, а две мины, подсеченные тралом, всплыли. Их тотчас же расстреляли. Тральщики вывели «Калев» до меридиана маяка Ристна на острове Даго (Хийумаа).

Придя в район позиции, командир несколько дней выявлял фарватеры, по которым двигались суда противника. Крупные корабли не появлялись. Наблюдалось движение тральщиков, катеров и небольших судов. Они выходили из Виндавы и Либавы по фарватерам и, дойдя до глубин 15–18 метров, поворачивали и шли вдоль берега в северном или южном направлениях. Очевидно, тральщики проверяли пути для крупных судов.

Около полуночи 12 августа «Калев», следуя по 17-метровым глубинам, выставил минное заграждение из десяти мин с углублением от поверхности воды три метра. Транспортов противника не было видно. Наконец 18 августа появились два транспорта. Они шли с юга под охраной двух тральщиков и торпедного катера. Тотчас была объявлена боевая тревога и началась [284] атака. Когда лодка легла на боевой курс, расстояние до головного транспорта, выбранного командиром для атаки, было 24 кабельтова. При очередном подъеме перископа Ныров увидел торпедный катер, мчавшийся прямо на перископ. Пришлось срочно опустить перископ и увеличить глубину погружения. Катер прошел над лодкой.

Маневрировать на глубинах в 16–18 метров очень сложно. Снова подвсплыли и подняли перископ. Транспорты уже подходили к повороту на Виндавский створ, Ныров увеличил ход до полного и скомандовал: «Курс — тридцать один градус», считая, что можно будет произвести залп, когда транспорт повернет в гавань. Однако эта мера не помогла. Транспорт повернул прежде чем лодка легла на нужный курс. Минуты уклонения от торпедного катера и малые глубины помешали успешному выполнению атаки. По-видимому, сыграла свою роль и недостаточная обученность личного состава лодки. Но минное заграждение сделало свое дело. Как стал впоследствии известно, на минах «Калева» подорвались и затонули плавбаза «Мозель» и транспорт «Франценбург». Кроме того, на мине подорвался и выбросился на отмель транспорт «Эспирайт».

21 августа «Калев» вернулся в Таллин и ошвартовался у плавучей мастерской «Серп и Молот». Первый боевой поход сплотил экипаж и помог лучше освоит технику лодки в обстановке боевой действительности.

Гитлеровские полчища рвались к городу. Зенитная пушка «Калева» все время была в готовности к отражению воздушных налетов фашистской авиации.

Настало время покинуть Таллинскую бухту, и «Калев» 28 августа занял свое место в строю военных кораблей, направлявшихся на восток.

Случилось так, что вначале, следуя в кильватере «Лембиту», «Калев» после гибели подводной лодки С-5 и эскадренного миноносца «Яков Свердлов», подорвавшихся на минах, отстал от основной группы кораблей пошел вместе с транспортами и многочисленными малыми судами. Фашистская авиация непрерывно [285] атаковала. Зенитного огня было мало, и «Калеву» несколько раз пришлось срочно погружаться, уклоняясь от авиации.

Фашистский самолет низко пронесся над лодкой. Ныров был ранен осколками разрывного снаряда, и нашел в себе силы, чтобы спуститься в рубку и задраить люк. Лодка ушла под воду. Преодолевая минные заграждения и отбиваясь от самолетов, «Калев» пришел в Кронштадт. Лодке требовался небольшой ремонт. Личный состав принялся его выполнять под руководством инженера-механика лодки А. И. Напитухин.

В конце сентября по приказу командования бригад с лодки списали несколько моряков, в том числе и старшин-эстонцев, для направления в другие воинские части. Группа моряков-эстонцев с «Калева», так же как лембитовцы, не успела выехать из Ленинграда до его окружения. Позже они были отправлены самолетом в тыл и затем вошли в состав национальной эстонской части Красной Армии, участвовали в боях за освобождение родной Эстонии от фашистских захватчиков.

С доукомплектованием лодки личным составом возникли трудности. На должность боцмана пришлось перевести боцмана с подводной лодки М-94 главного старшину Н.А. Трифонова. После гибели подводной лодки С-5, подорвавшейся на мине во время перехода из Таллина в Кронштадт, одним из немногих спасшихся был старшина 2-й статьиг.И. Посевкин. Он уже оправился от перенесенной травмы, и теперь его назначили командиром отделения трюмных. На остальные должности определили моряков «Калева»: краснофлотца И.А. Авилова — старшим минером, старшину 1-й статьи К.И. Агеева, бывшего до этого командиром отделения, — старшиной группы трюмных.

Командный состав на лодке остался прежний. Весь сентябрь и несколько дней октября на лодке продолжался ремонт и одновременно проводилась боевая подготовка. [286]

Командир лодки Б.А. Ныров почти поправился после ранения. Военком лодки старший политрук Ф. А. Бондарев, старпом старший лейтенант А.Н. Норд, штурман старший лейтенант А.А. Фомин, инженер-механик инженер-капитан-лейтенант А.Н. Напитухин, командир минно-торпедной боевой части лейтенант Н.В. Белоус — все коммунисты, все четко знали свои обязанности. Коллектив подводной лодки был готов выполнить любое задание Родины.

15 октября командование бригады объявило на «Калеве» оперативную готовность, и лодка перешла из Ленинграда в Кронштадт.

Вскоре командира и комиссара вызвали в штаб. Там они получили специальное задание: кроме обычных запасов лодки на полную автономность плавания требовалось принять все необходимое для обеспечения высадки на берег разведгруппы в составе трех человек со снаряжением и радиостанцией.

Все приготовления к походу держались в строжайшем секрете. В боевом приказе, полученном командиром, указывался район действий «Калева» в Финском заливе. С востока он ограничивался меридианом 25° (примерно у маяка Кери), а с запада — меридианом 24°20' (примерно у маяка Сууруппи), Командиру предлагалось выявить пути, используемые противником для подхода к Таллину, и выставить на них минные заграждения. После этого надлежало топить фашистские суда торпедами на правах неограниченной подводной войны. В задачу первостепенной важности входила высадка разведгруппы. Ориентировочно она намечалась в бухточке Ихасаллунин.

Вечером 27 октября, за несколько часов до выхода лодки из Купеческой гавани Кронштадта, прибыли разведчики. Первой появилась женщина. Раньше она была учительницей в эстонской школе, а в разведку шла радисткой. Затем прибыли двое мужчин. Один из них служил матросом в эстонском флоте и хорошо знал побережье. Имена всех держались в секрете.

Проводить лодку в поход на пирс пришли представители штаба и несколько командиров лодок. Последние [287] рукопожатия, слова доброго напутствия — и командир капитан-лейтенант Ныров шагнул с пирса на лодку.

— Отдать швартовы!

Лодка двинулась в ночную тьму, в неизвестность.

Участок пути до острова Гогланд лодка прошла согласно плановой таблице, разработанной штабом бригады, и легла на грунт. Ночью 29 октября «Калев» благополучно миновал Гогланд и продолжил движение в надводном положении к указанному району действий.

Прошло несколько дней. На радиосвязь лодка не вышла и сигнала о постановке минного заграждения не подала. Впоследствии стало известно, что задачу по высадке разведгруппы «Калев» выполнил и разведчики вышли на связь. Много позже, уже после окончания войны, сопоставив некоторые факты, пришли к выводу, что «Калев» подорвался на минах и затонул западнее острова Найсар, на меридиане Сурупи, предположительно 30 октября — 1 ноября 1941 года.

Вместе с лодкой погиб замечательный коллектив подводников — коммунистов и комсомольцев, беззаветно преданных своей социалистической Родине.

На лодке служили представители пяти союзных и автономных республик. Пять подводников — кавалеры боевых орденов и медалей. Ордена Красной Звезды носили на груди П.М. Кузнецов и Н.Я. Харламов, Красного Знамени — С.Д. Петров, медаль «За отвагу» — К.И. Агеев, медаль «За боевые заслуги» — Н.А. Трифонов. В то время на лодках такое количество орденоносцев было редкостью.