Чтение онлайн

Но когда это заканчивается, реальность просачивается обратно. Занятия. Тренировки. Проекты.

— Я работала над пулингом для нейросети, — говорю я Лукасу.

— Ты говорила про «max pooling», верно?

— Так сказал Зак.

— А. А ты что думаешь?

Я запинаюсь и прикусываю нижнюю губу. — Зак — аспирант. А я всего лишь студентка.

— Угу. И ты всё еще можешь быть с ним не согласна.

— Среднее значение подошло бы лучше.

Я кошусь на него. — А ты что думаешь?

— Я думаю, что ты разбираешься в этом лучше, чем я или Зак.

Мне не то чтобы необходимо, чтобы Лукас говорил мне, что я в чем-то хороша, особенно когда я и так это знаю, но всё равно приятно. Тихая теплота. Колени больше не дрожат, но внутри пустота. Наэлектризованная. — Обожаю это доверие.

— Сильнейший наркотик, — мы обмениваемся понимающими взглядами. — Я напишу скрипт для подготовки обучающей выборки для модели.

— Ты умеешь?

Он вскидывает бровь. — Сомневаешься в моих навыках кодинга?

— Нет-нет. Просто я бы предпочла сделать это сама.

— Почему?

— Ну, во-первых, я не знаю, на каких языках ты пишешь.

— И?

— Боюсь, ты скажешь что-нибудь вроде… MATLAB.

Он фыркает. — MATLAB.

— Твое возмущение меня успокаивает.

Я замечаю, как дергается уголок его губ, когда он направляет меня к повороту налево. Мы медленно движемся к окраине кампуса — может, там есть еще одна библиотека, о которой я не знаю? — Ладно, пиши свой скрипт.

— Какая щедрость. Как успехи с немецким, тролль?

Я сердито смотрю на его самодовольное лицо. — Так, во-первых: «тролль»? Это был удар ниже пояса.

— Но заслуженный. MATLAB…

— Ага. Дальше ты, наверное, спросишь меня про прыжки из передней стойки.

— Хм. А это какие?

Я замираю посреди тротуара.

— Что? — спрашивает он.

— Ты сейчас… ты серьезно не знаешь, что такое прыжок из передней стойки?

Он пожимает плечами. — Я их путаю.

— Но… Пен!

Он смотрит на меня так, будто я должна пояснить.

— Твоя бывшая — гений прыжков в воду!

Никакой реакции.

— Ты же можешь отличить группы прыжков?

— Ну, я заметил разницу между короткой пружинистой доской и высокой жесткой…

— Ты имеешь в виду вышку?

— Это так называется?

Я закрываю рот обеими руками, чтобы не дать стае гарпий вырваться из горла и наброситься на него. А потом понимаю, что он издевается надо мной. — Я тебя ненавижу.

Он улыбается и тянется ко мне, убирая прядь волос за ухо. Затем тянет меня за собой, чтобы мы продолжили путь. — Я и правда путаю группы прыжков. Не смог бы узнать этот твой прыжок, даже если бы увидел.

Неприемлемо. — Может, если бы ты знал, она бы тебя не…

Я обрываю себя на полуслове, лихорадочно соображая, как закончить фразу, не сыпля соль на рану.

Но Лукас уже ухмыляется. — Не бросила?

— Я не хотела… прости.

— Не извиняйся. Я мог бы выучить все прыжки из судейской книги по коэффициенту сложности, и это бы ничего не изменило.

— Ты уверен? Это попахивает «тревожным звоночком» — парню плевать на основы спорта его девушки. Может, она чувствовала себя заброшенной?

Он усмехается. — Взаимная поддержка была единственной вещью, с которой у нас не было проблем, Скарлетт.

Он продолжает уже серьезнее: — Мы с Пен сошлись, когда обоим нужно было что-то… кто-то за пределами наших дисциплин. То, что мы мало знали о спорте друг друга, было частью притяжения.

Наверное, в этом есть смысл. — Джош однажды сказал, что прыжки с кучей брызг красивее, потому что напоминают ему фонтаны, и судьи должны ставить за них больше баллов.

— Джош?

— Мой бывший.

Мы снова сворачиваем. Рука Лукаса задевает мою, его локоть касается моего плеча. — Тот самый, с которым ты экспериментировала?

— Единственный и неповторимый. — Я коротко смеюсь. — В прямом смысле «единственный».

— Он здесь?

— В Стэнфорде? Нет, он в университете Вашингтона, в Сент-Луисе.

— Ты оттуда родом?

— Моя мачеха оттуда.

Он кивает. — Вы расстались из-за расстояния?

За последние десять секунд Лукас задал больше вопросов, чем за всё время нашего знакомства. Может, проверяет, не сумасшедшая ли я. — Наоборот. Это он меня бросил.

Лукас хмурится. — Ты чего так смотришь?

Он не меняется в лице. — Ничего.

— Это было не из-за… не из-за секса, — заверяю я его.

Лукас кажется сбитым с толку. — Я и не думал об этом.

Я не до конца верю. — Если уж на то пошло, это скорее из-за того, какая я.

— Какая ты?

— Ну… мой характер. Перфекционистка. Повернутая на том, чтобы всё шло по-моему. Постоянно всё контролирую. Иногда холодная. В общем, я знаю, что произвожу впечатление бесчувственной стервы, но…

Он смеется. Лукас смеется в открытую. Гулкий, глубокий звук, громче всего, что я от него слышала. Я не знаю, что делать, кроме как продолжать идти и смотреть на него в полном недоумении.

— Что? — спрашиваю я.

Он качает головой. — Ты не холодная, Скарлетт. Ты… мягкая.

— Я не мягкая.

— Со мной — да.

Его глаза встречаются с моими. Темный, непоколебимый взгляд, который сдирает с меня слой за слоем. — Может, это я делаю тебя такой.

К щекам приливает жар, и я заставляю себя отвернуться, уставившись на наши кроссовки. Его ноги такие длинные, что ему явно приходится подстраиваться под мой шаг, иначе я бы давно выдохлась. — Джош встретил кого-то, кто понравился ему больше.

Правда уже не жалит так, как раньше, когда от одного упоминания его имени я чувствовала себя одинокой и ненужной. — Но он не был… таким, как мы. Мы в этом смысле не подходили друг другу.

Он останавливается перед белым домом в испанском колониальном стиле прямо за пределами кампуса. Я делаю то же самое, стараясь не робеть под его серьезным взглядом. — Ты всё еще любишь его? — тихо спрашивает он.

Вопрос застает меня врасплох. Как и легкость, с которой я отвечаю. — Нет. Я по нему не тоскую. Прошла уже миллион лет, и…