Чтение онлайн

Разбита.

Я выгляжу абсолютно разбитой. Словно я — вещь, принадлежащая Лукасу; то, с чем он обращался грубо и властно; то, что использовали именно так, как я просила в том чертовом списке. Не больше и не меньше. Доведена до предела — и точка.

В животе расцвело теплое удовлетворение. Вот оно — чувство, за которым я гналась. Не просто оргазмы и удовольствие, а ощущение совместимости. Мои потребности, удовлетворенные Лукасом. Мы подходим друг другу. Облегчение от того, что мои желания дополняют чьи-то еще, почти ошеломило меня.

Собравшись с духом, я вышла и обнаружила Лукаса прямо за дверью, прислонившимся к стене. Он надел серые джоггеры, в одной руке держал стакан воды, в другой — капсулу.

Я узнала ее сразу — десятилетия мышечной боли научили: адвил.

Так себе попытка что-то от него скрыть.

Я молча проглотила таблетку. Он смотрел на мое нагое тело, на то, что он со мной сделал, как на какую-то олимпийскую медаль. Голодно, гордо, нетерпеливо. И еще что-то, чего я не могла разобрать в его пристальном взгляде.

Его рука поднялась, чтобы коснуться синяка на груди.

— Сейчас ты сделаешь раскаянный вид и скажешь «прости»? — безучастно спросила я. А на самом деле мне было страшно. Что, если он жалеет? Что, если я для него — «чересчур»?

Он промолчал. Его большой палец надавил на отметину на моей талии — идеальное совпадение. Замок и ключ.

— За это мне тоже стоит извиниться?

Я коротко хохотнула: — Что-то в голосе извинений не слышно.

— Потому что я не раскаиваюсь, — он пожал плечами, и меня будто поездом сбило осознание того, насколько он привлекателен. Не из-за мышц или черт лица, не «вообще», а именно для меня. Из-за того, кто он и кто я. — Тебе нравится, когда тебе делают больно, Скарлетт. Ровно настолько, чтобы ты даже не думала ослушаться.

Он наклонился. Его кожа ощущалась грубой на моей щеке.

— И мне нравится давать тебе это. Я буду делать это до тех пор, пока ты мне позволяешь.

Я вздрогнула. Не от страха.

— Пей всё, — приказал он, и когда стакан опустел, подхватил меня и усадил на край кровати.

— Мне пора уходить, пока твои соседи не проснулись.

Губы его недовольно сжались, но он кивнул и подобрал с пола мою майку.

— Руки вверх, — скомандовал он. Я подчинилась, пытаясь вспомнить, когда меня в последний раз одевали. Это было приятно.

— Лукас?

Он взглянул на меня.

— Я всё делаю правильно? Ну... всё это.

Он прекрасно понял, о чем я, но продолжал расправлять мою юбку. Ответ последовал не сразу.

— Не знаю, правильно ли это, но... — он поджал губы. — Ты — именно то, чего я хотел.

Юбка упала, забытая.

— Мне кажется... — он редко колебался или терял дар речи, и я едва узнала в этом замешательство. — Я часто это представлял. С тех пор как начал интересоваться сексом, еще до того, как узнал, как это называется. Я надеялся, что будет хорошо, но это... Я просто не знал, что так бывает.

Его челюсть напряглась, словно слова рвались наружу, но не находили выхода.

— Тот список, — мой язык стал неповоротливым. — Ты можешь сделать это. Всё. Тебе не нужно сдерживаться.

Он с усмешкой посмотрел на мое тело.

— По-твоему, я сдерживаюсь?

Мягко, но стремительно он повалил меня на матрас, прижав ладонью за грудину — жар его руки чувствовался даже сквозь тонкую ткань майки.

— Я просто не хочу, чтобы ты...

— Сдерживаюсь? — его пальцы раздвинули мои ноги, нашли синяки, которые я пропустила, и надавили на них, как на кнопки. Наслаждение от боли пробежало по позвоночнику, дыхание участилось. — Я что, слишком нежен с тобой, Скарлетт?

Зубы царапнули челюсть.

— Я слишком добрый? — он прикусил сильнее, и — боже мой.

Нерешительный Лукас, который был здесь минуту назад, исчез. Я смотрела на него снизу вверх и могла только выдавить: — Пожалуйста.

— Пожалуйста, что? Пожалуйста, прекрати?

Я покачала головой.

— Пожалуйста, доведи меня?

Я прикусила губу, внезапно смутившись.

— Пожалуйста, трахни меня? В твою изнывающую киску?

Я закивала — поспешно, отчаянно. Это удивило нас обоих.

Он нахмурился: — Да брось, Скарлетт. Тебе нужен перерыв...

— Пожалуйста.

Секунду на его лице боролись сомнения, но он доверял мне, верил, что я знаю свой предел. Он скинул джоггеры. Сел сверху. Задрал мою майку и терзал соски, пока я не начала извиваться от желания получить всё и сразу. Его колени уперлись в мои бедра снаружи, сжимая ноги вместе, и я всхлипнула, собираясь возразить, что это не... я же хочу, чтобы он... почему он...

Но он шикнул на меня, и тут я это почувствовала. Тупая головка его члена толкнулась в клитор — сильный толчок, горячее, жгучее, мощное растяжение, заставившее меня натянуться тетивой. А потом он оказался внутри, и — да. Стенки влагалища затрепетали вокруг него. Боль придала удовольствию жестокую, прекрасную остроту.

— Господи, как же узко, — он уткнулся лицом в мою шею. — Можно подумать, я не трахал тебя всю ночь.

Он двигался медленно, словно пробирался сквозь воду, вырывая у меня резкие вздохи. Было больно. И это было лучше, чем просто «хорошо». Я больше не могла. Если он остановится, я умру. Мне мало.

— Глубже, — взмолилась я, потому что толчки были слишком короткими — он лишь на пару дюймов заполнял меня и снова уходил. Я пыталась подстроиться под него, елозила навстречу, но его ладони пригвоздили мои руки над головой, переплетая пальцы, а мои бедра были зажаты между его ногами. Он контролировал каждое движение, каждый взгляд, каждый путь к отступлению.

— Лукас, — всхлипнула я. Он не обращал внимания. Я попыталась развести ноги, но он был сильнее. Эта демонстрация силы заводила меня еще больше. — Глубже, — умоляла я. — До самого конца.

— Не в этот раз, — его зубы сомкнулись на моей мочке. Угроза, злое предупреждение. Я застонала. — Тише. Ты получишь то, что дают, и скажешь спасибо. Поняла, детка?

Я кивнула. Я была так, так близко — из-за его слов, движений, из-за того, как непоколебимо он меня держал. Я была комочком слез, смазки и натянутых до предела мышц.

— Ты же знаешь, я буду трахать тебя когда захочу и как захочу, — проговорил он мне в ухо. — Просто будь терпеливой. Ты ведь умеешь быть терпеливой?

Я отчаянно закивала.

— Будешь хорошей девочкой?

Я сжалась вокруг него, обхватив самый край его члена. В ответ он издал полустон-полусмех. Ему пришлось собраться с силами и отстраниться от края.

— Ты ведь уже сейчас кончишь, да?

Боже, только бы нет. Надеюсь, я смогу растянуть это. Кто знает, когда будет следующий раз.