Чтение онлайн

Но тут глаза Тревора загораются. — Охренеть, это же Лукас, мать его, Блумквист! Хей, чувак!

Он протягивает руку. Лукас игнорирует её и садится на деревянный кофейный столик прямо перед нами. Столик жалобно скрипит.

— Ты в порядке, Скарлетт? — спрашивает он, не обращая внимания на своего фаната.

— Ага.

Он изучает меня — молчаливо, глубоко, будто мои слова ничего не значат, а истина скрыта где-то под кожей.

Тем временем Тревор продолжает лебезить: — Чувак, не передать, как круто было плыть рядом с тобой сегодня!

Лукас косится на него и спрашивает меня: — Ты хочешь, чтобы он остался?

— Еще бы она хотела! Нам весело, правда? — лезет Тревор.

— Не особо, — отвечаю я. Алкоголь — отличная сыворотка правды. Тревор выглядит обиженным. — Но дело не только в тебе. Просто день для прыжков был дерьмовый.

Тревор явно находит мои неудачи милыми. Он придвигается ближе, кладет руку мне на голое колено и... фу. Мне становится тошно от этого тепла, пока Лукас не наклоняется вперед, не перехватывает запястье Тревора и силой не возвращает его руку хозяину на колени.

— Я что-то не то делаю? — тупит Тревор. — Вы что, вместе?

— Нет, — я отодвигаюсь.

— Тогда тебе какая разница? — говорит он уже Лукасу.

Лукас невозмутимо сообщает: — Она моя сестра.

Я едва не подавилась слюной. — Что? — моргает Тревор. — Серьезно? Я, должно быть, ужасный человек, потому что киваю. — Но фамилии же...

— Сводная сестра, — импровизирую я.

— Разные отцы, — подтверждает Лукас.

— Ого, — Тревор впечатлен. — Моя мать тоже та еще оторва. Изменила отцу с коллегой в отместку за то, что он трахнул её кузину.

Мы с Лукасом замираем и обмениваемся ошарашенными взглядами. — Спасибо, что поделился этой... мощной биографической историей, — говорит Лукас, впервые уделив ему каплю внимания. — Сходи принеси моей сестре воды.

Как только Тревор уходит, я говорю: — Я не выпью ни капли из того, что принесет этот парень.

Лукас протягивает мне свой красный стакан. Там вода. Я выпиваю всё залпом.

— Ты пьяна? — спрашивает он.

— Не так сильно, как хотелось бы.

— Не уходи никуда с этим Макки.

— С кем? А, как его там зовут?

— Тревор. Или Трэвис. Черт его знает.

Я фыркаю. — А ведь он спросил правильно. Почему тебе не всё равно?

Лукас молчит. Ни тени дискомфорта. Типично. — Методом исключения... Ты прогнал его не из ревности, потому что ты на это не способен. Не ради секса — у тебя куча вариантов, ты сегодня выиграл сколько, пять заплывов?

Я загибаю пальцы. — Скарлетт, — прерывает он меня. Не потому, что я раздражаю его. Он хочет сказать: — Мне жаль.

Я замираю. В моем опыте мужчины редко извиняются.

— Мы с тобой договорились доверять друг другу, — продолжает он. — Мы сделали нечто интимное...

— Да ладно, это был просто секс...

— Скарлетт. — Он заставляет меня смотреть ему в глаза. — Прости. Я не смог сразу осознать, что произошло. Я почувствовал потерю контроля и запаниковал. Я повел себя как придурок. Я поставил свой страх выше твоих чувств, и это... самое паршивое, что я когда-либо делал. Без сомнений.

Я планировала вычеркнуть его из жизни. Но то, что он признал свою вину, пробивает брешь в моей броне.

— Это не оправдание, — говорит он с обезоруживающей искренностью. — Но Ян был прав. Раньше я терял контроль только наедине с собой. Никогда — с другим человеком.

«А как же Пен?» — вертится у меня на языке, но я молчу.

— Ты мне ничего не должна, — продолжает он. — Но я должен тебе уважение, заботу и правду. Ты не обязана меня прощать. Но если ты когда-нибудь вступишь в такие отношения с кем-то другим... — его челюсть сжимается. Кажется, эта мысль ему неприятна. — Требуй этого от них.

— Всё нормально, — говорю я наконец. На этот раз это осознанное решение. — Я тоже не мастер... в эмоциях. Своих или чужих.

— Тот парень не заслуживает того, чтобы находиться в радиусе пяти миль от тебя.

— Оскорбительно, что ты думал, будто я на него поведусь.

— Ты выглядела так, будто рассматриваешь этот вариант.

— Нет. У меня был дерьмовый день, а он был рядом.

Он не знает о моих проблемах с прыжками, и я не собираюсь рассказывать. Хватит с меня жалости. — Он просто отвлекал меня. Ничем не хуже любого другого занятия.

— Уверен, ты можешь найти вариант получше. — Говорят, стоять в пробке — очень увлекательно? — Пылесосить — тоже отлично, — подыгрывает он.

Я смеюсь. — У меня нет машины. И — тебе это не понравится — у меня нет пылесоса.

Он выглядит искренне обеспокоенным: — В каких условиях ты живешь?

— Я к тому, что у меня нет других вариантов, — мое сердце начинает разгоняться. — Если только у тебя нет идей.

Видно, он ожидал, что прощение дастся труднее. Но как только до него доходит смысл моего предложения, он не колеблется ни секунды. Лукас кидает стакан в урну и берет меня за руку, уводя из дома.

В комнате Лукаса по-прежнему идеальный порядок. Когда он включает настольную лампу, я изучаю эту почти военную чистоту: изголовье кровати на месте, а вот темно-синих простыней, к моему удивлению, нет. Он садится за стол, и я подумываю, не переставить ли его книги в алфавитном порядке — просто чтобы посмотреть, как у него на лбу задергается жилка.

— Так кровать здесь только для секса или ты на ней все-таки спишь?

Лукас без тени улыбки притягивает меня к себе на колени. Я замечаю, что компьютер уже включен.

— Мы что, будем работать над проектом по биологии? — спрашиваю я, устраиваясь поудобнее.

Его губы вздрагивают, но он не отвечает. Вместо этого он проводит ладонью вверх-вниз по бедру, оставляет один мягкий поцелуй и один совсем не нежный укус на шее. Когда я вздрагиваю, он убирает руки и начинает печатать.

Его медицинский портал выглядит так же, как мой. Он просматривает результаты анализов, и я наклоняюсь к экрану.

— Порядок? — спрашивает он, когда я заканчиваю читать.