Чтение онлайн

Утреннюю идиллию нарушает вибрация лежащего на подоконнике телефона. Но как бы мне не хотелось впускать в наш тесный мирок посторонних, не ответить я не могу. Имя на экране заставляет улыбнуться. Юля. Мишкина будущая крестная, с которой мы дружим еще с тех времен, когда главной нашей жизненной трагедией была двойка по алгебре. Она видела меня разной. Смешной, дерзкой, сломанной, злой, счастливой. И поддерживала меня в самых сложных жизненных ситуациях. Именно поэтому я бы не нашла лучшей крестной для своих детей…

— Ну что, мать, — говорит она вместо приветствия. — Вы уже выдвигаетесь, или мне к вам заехать, а потом вместе?

Я перевожу взгляд на детей. На Нину, на Мишку, сопящего и совершенно не подозревающего, какой у них важный день.

— Сразу в церковь, — отвечаю я. — Мы почти готовы. Леван тоже, похоже, только туда успеет.

— Если успеет вообще! — почему-то злится Юлька. — Тебя не бесит, что твой папаня скинул на него все дела?

— При чем здесь папа? И вообще, у Левана свое отдельное направление.

— Мог бы и освободить такой день… — бурчит подруга. И это настолько для нее несвойственно, что я хмурюсь. Еще и папу зачем-то приплела. — Василий Георгиевич, никак, тоже опоздает?

— Да почему опоздают-то? — возмущаюсь я, видя, что Нинка активно прислушивается к разговору. — Просто не будут делать крюк, а приедут сразу туда. Как и ты. Как и другие гости.

— Ясно. Ну… Тогда я вас не буду больше задерживать. Чтобы хоть уж виновники торжества приехали вовремя, — будто меня не слыша, гнет свое. — Ты как, Нинок, готова?

Отведя трубку, повторяю для Нины вопрос. Та кивает:

— Еще как. У меня отпадное платье.

— Нисколько в тебе не сомневалась!

Я говорила? Мы решили покрестить Нину с Мишей одновременно. По понятным причинам мы не покрестили Нину сразу, а потом было совсем не до этого. Леван как узнал, пропесочил меня — будь здоров. Подчас он бывает страшно нудным и… правильным. Кто бы подумал?

Мы собираемся без суеты, ведь все нужное я заботливо приготовила заранее. И в этом, пожалуй, главное отличие моей нынешней жизни от прежней — в ней больше нет ощущения, что я всё время опаздываю и не справляюсь.

Перед выходом я задерживаюсь у зеркала. Придирчиво разглядываю в нём собственное отражение. После родов прошло уже два месяца. И мы еще ни разу не были с Леваном как муж и жена полноценно. Я немного переживаю, потому что буквально вчера врач дал добро. Достаточно ли я восстановилась? Не разочарую ли мужа?

Ловлю себя на этих вопросах и… смеюсь. Господи, кажется, Леван готов любить меня любой! У него божественный дар — вселять в свою женщину уверенность в ее исключительности. Так что лучше отбросить всякие непотребные мысли. Все же едем в церковь. Еще и по такому поводу!

Но не думать совсем о предстоящей ночи не получается! Я скучала…

Тряхнув головой, повязываю шелковый шарф, собираю детей и иду к машине. Нина о чем-то, не переставая, щебечет. А Мишка водит по сторонам глазенками, смешно морща лобик. Дорогу до храма мой сын выдерживает стоически.

Грузинская церковь, в которой мы решили провести обряд, стоит среди деревьев. Невысокие каменные стены, тёмная черепица на куполах, кресты на фоне голубого неба.

Припарковавшись чуть в стороне, выхожу из машины первой, аккуратно достаю коляску. Нина тут же оказывается рядом — готовая при первой же необходимости прийти на помощь. Она упиваются ролью старшей сестры и важностью момента.

— Красиво, правда? — спрашиваю я, окидывая взглядом купола.

Дочь серьёзно кивает. Мы заходим внутрь. В церкви прохладно и тихо. Камень хранит утреннюю свежесть, воздух пахнет ладаном и воском. Свет проникает сквозь узкие окна, ложась неравномерными ломтями на пол. Всё очень камерно, именно так, как мы и хотели.

Вообще ребенка принято крестить на сороковой день. Но у нас ничего не вышло. Тогда был большой праздник, и батюшка предупредил нас, что очередь будет огромной. Мы с Леваном переглянулись и синхронно мотнули головами. Такая история была не для нас. Мы хотели тишины и приватности. Как на нашем венчании. Собственно, поэтому мы и перенесли крестины, а теперь вот пришла пора убедиться, что сделали мы это не зря.

Юля выходит из церковной лавки, расположенной сбоку от основного зала. Улыбается мне, кивает Нине, заглядывает в коляску.

— Ну, здравствуй, герой дня, — шепчет она Мишке.

— Я тоже героиня, теть Юль.

— Ну, еще бы! — активно соглашается та. Я улыбаюсь. И мы сами, и наши близкие, следуя нашей просьбе, делают все, чтобы Нина чувствовала себя не менее важной и нужной, чем до появления братика.

Бросаю машинальный взгляд на часы. Пора начинать. А Левана нет. Сердце неприятно ёкает, но я одёргиваю себя — ничего страшного. Он приедет. Не может не приехать.

Проходит минута. Потом ещё одна. Юлька неодобрительно фыркает. И я сдаюсь — достаю телефон, чтобы написать ему сообщение, когда дверь распахивается, и внутрь буквально влетает Кахиани. Без пиджака, слегка взъерошенный и вовсе не слегка злой.

— Прости, — выдыхает он, касаясь своим лбом моего. — Просто адовая неделя.

— Я знаю. Ну… Хоть все? — уточняю я, пытливо вглядываясь в глаза мужа. Прошел год, и только теперь они с отцом, наконец, получили все нужные им данные и накрыли ту самую банду.

— Все, Жень. Мы это сделали.

— Я в тебе не сомневалась. Одного не пойму — почему ты один? Где папа?

— Его на ковер вызвали. Но ты не переживай, он примчит, как только освободится.

Тут в зал заходит батюшка, и мы замолкаем. Первым делом он консультирует нас, что надо делать и как. И почти сразу же переходит к обряду. У него красивый глубокий баритон. Слова текут медленно, заполняя пространство. Мишаню на руках держит крестная, но я стою рядом и чувствую его тёплое, доверчивое дыхание, Ниночка тоже здесь, и внутри меня расползается тихое счастье. Момент до слез… Я смотрю на Левана. Он сосредоточен и серьёзен, как никогда.

Когда батюшка берет Мишку на руки и заносит в алтарь, я не могу сдержать слез.

— А меня тоже будут так заносить? — шепчет Нина.

— Нет, девочкам нельзя.

— Почему? — хмурится дочь.

— Таковы правила обряда, — бормочу я, ибо реально не знаю, как объяснить дочери это ущемляющее весь женский род в правах обстоятельство.

— Странные какие-то обряды, — резюмирует Нина. Я часто киваю, дескать, ага.

— Хочешь слиться? — посмеивается Леван. Пихаю его в бок и тут замечаю отца. Хочется кричать — ну, наконец-то! Но я молчу, потому что батюшка возвращается, и мы продолжаем.