Чтение онлайн

Я сажусь рядом с Ниной, притягиваю дочь к себе. Она пахнет песком, солнцем и детским кремом. Живая. Дышащая. Теплая.

— Мам, а это правда, что я молодец? — спрашивает она.

— Да ты не просто молодец! Ты герой, — отвечаю я, не кривя душой. — Самый настоящий.

Она довольно вздыхает и утыкается мне в плечо. А я смотрю в сторону двери, за которой исчезли мой отец и человек, которого я до сих пор не знаю, кем считать. Проходит минут десять. Может, пятнадцать. Время тянется вязкой патокой. Я качаю притихшую дочь в руках и прислушиваюсь к каждому звуку — шагам, голосам, к гудению лифта за стеной коридора.

Наконец, Левон с отцом возвращаются. Отец выглядит сосредоточенным и опасным. Таким, каким он бывает, когда принимает решения, которые уже нельзя отменить. Кахиани спокоен как слон.

— Все в порядке? — спрашиваю я.

— Относительно, — отвечает отец. — Камеры идентифицировали это животное.

— И? — не выдерживаю я. — Что дальше?

Отец смотрит на меня внимательно. Потом — на Нину. Делает вдох.

— Дальше? Да ничего. Живите, как жили. А с этим… мы разберемся.

Я моргаю.

— Мы?

— Ага. Я тебе не говорил, что согласился поработать с твоим отцом? — вмешивается в наш разговор с папой Левон.

— Чего-о-о? Ты шутишь?

— Нет. Почему? — пожимает плечами тот. Отец тоже смотрит на меня так, будто не понимает, чего я всполошилась.

— Может, потому что ты вроде как на другой стороне?!

— Я сам за себя, Жень. А теперь еще и за вас с Ниной.

В горле пересыхает. Он что, серьезно?! Вознамерился меня завоевать не мытьем так катанием? Вроде как, смотри, Женечка, какой я во всех отношениях положительный!

— Я не пойму… Так это все же по твою душу приходили?! — непонимающе хлопаю глазами.

— Нет, Жень. По мою, — качает головой отец. — А Леван просто удачно подвернулся под руку. У него к этим ребятам свои счеты… Да?

— Значит, на тебя хотели надавить?

— Это их обычная тактика, — пожимает плечами отец. — Мерзавцы, каких поискать.

— Чем они занимаются?

— Ну, зачем тебе эта грязь? Все стандартно. Контрабанда. Торговля оружием, в том числе — списанным армейским. Заказные убийства. Я веду эту шайку-лейку два года. И, видно, подобрался слишком близко… Извини, что не смог защитить.

— Почему же не смог? С Ниной все хорошо. Разве не ты научил ее правилам безопасности?

— Да, она умничка.

— Так, а чем тебе поможет Левон? Он имеет какое-то отношение к этой банде? — У меня холодеет в затылке.

— С ума сошла?! — рявкает тот.

— Коней придержи, — в свою очередь заводится отец. — С моей дочерью все-таки разговариваешь!

— И что, мне теперь всякий бред выслушивать?! — взрывается Левон, выпуская наружу едва обуздываемый темперамент.

— Я не виновата, что ничего о тебе не знаю!

Замираем друг напротив друга, сжимая и разжимая кулаки.

— Леван — гений во всем, что касается всякого рода сделок и расчетов по ним. Если бы мне нужно было просто упрятать эту банду на пожизненное, поверь, за этим бы дело не стало. Но у нас другая задача. Через них мы можем выйти на гораздо более крупную рыбу. И Леван в этом может помочь.

— Левон, — устало замечаю я, вновь опускаясь на злосчастный стул.

— Давай все же остановимся на Леване, чтобы не рисковать. Ты даже неосознанно не должна реагировать на другое имя.

— Жесть.

Растираю лицо. Сведя брови к переносице, бросаю на Кахиани злой взгляд. Гений он, значит. Ну, класс! А мне что с этим гением делать? Само его появление в нашей жизни просто не укладывается в голове! И толку, что я та еще фантазерка.

Нежданно-негаданно меня с обочины жизни затаскивает в самую гущу событий, и я совсем не уверена, что это то, чего бы я для себя хотела, когда просила каких-то перемен.

Перевожу взгляд на свои руки. Они дрожат. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы это бесило. В голове нескончаемый шум. Картинки наслаиваются друг на друга: Нина с лопаткой в руке, глаза Левона в ту ночь, его ухаживания, лицо с фоторобота и почему-то кадры из фильма про Джеймса Бонда. И я где-то между. Морально взорванная. Не знающая, на что опереться.

— Ты можешь мне гарантировать, что Нине ничего не угрожает?

— Да. Эту мразь повяжут с минуты на минуту.

— Тогда ладно.

Папа не стал бы мне врать. Я не хочу уточнять, что будет, если вместо этой «мрази» пришлют другую. Пару раз за свою жизнь нам приходилось залечь на дно. В этом нет ничего нового, я привычна. Вновь только эта дикая боязнь за Нинку. Зато теперь мне понятней отцовские чувства. Нужно иметь большое мужество, чтобы продолжать заниматься тем, чем он занимается, когда от тебя зависят жизни близких. Вот уж кто в нашей семье настоящий герой.

— А раз так, я поеду в контору.

— Пап, ты лучше отдохни, — протестую я, — поздно ведь!

— Да я ненадолго, Жень. Так, кое с кем переговорю.

— Мне с вами ехать, или лучше остаться здесь? — сощуривается Ле… ван. Отец прав, лучше уж ограничиться этим именем.

— Присмотри за девочками. А утром — да, на работу. Там уже должны подписать назначение.

Провожаем отца. После такой толпы, побывавшей в доме, тянет прибраться. Что я и делаю. Включаю робот-пылесос. Набираю ведро с водой, щедро лью средство для мытья пола. Плюхаю тряпку. Немного шатает…

— Дай я, — рявкает Леван. Возражать нет сил. Вместо этого предлагаю притихшей дочери:

— Нин, а может, мы сегодня пораньше ляжем?

На удивление Нина не возражает. Мы по очереди принимаем душ.

— Если тебе страшно, можешь спать со мной.

— Нет. Все нормально, мам. Правда-правда.

Нина и впрямь очень легко пережила случившееся. Она нисколько не сомневается: в опасной ситуации главное — следовать правилам, и тогда тебе не страшна никакая беда. Я же знаю, что в жизни бывает всякое. Во мне достаточно цинизма и жизненного опыта, чтобы не верить в сказочку про добро, которое всегда побеждает зло. В жизни все не так, как нас с детства учат в сказках. И от этого все наши беды.

Уложив Нину в кровать, плетусь к себе. В комнате пахнет свежевымытыми полами, чистым бельем и весной — Леван открыл форточку. Забираюсь под одеяло.

«Ну как ваши с Нинкой куличи?» — строчат девочки в чат.

«До них так и не дошли руки».

Выхожу из сети и откладываю телефон. Неспокойно так, что я ужом верчусь на кровати. То на один бок лягу, то на другой. Ощетинившиеся нервы царапает свежевыстиранное белье. Не хочу думать о том, что бы было, если бы Нину похитили. Но не думать не получается. Меня окутывает такой страх, что хоть вой! Выть позволить себе не могу, поэтому обливаюсь слезами втихую. Так мне кажется, пока над ухом не раздается: