Чтение онлайн

Без пяти минут восемь я захожу в школьный онлайн-кабинет. Кто-то из моих новых одноклассников уже маячит там в виде крохотных движущихся персонажей. Они оживленно болтают между собой, дожидаясь учителя. На мое появление никто не реагирует. Хотя на мне яркая футболка, которая, как флаг маячит в узком окошке.

Вообще-то я и в оффлайне не самое сильное звено, по части общения. Не умею сходу включаться в разговор. Шутить, пересказывать приколы, обсуждать шмотки, косметику. Все, что касается парней – вообще темный лес. Я бы с радостью выключила свое видео, чтобы вместо моей, пусть и крохотной физиономии, на экране застыла картинка в виде собаки из мультика. Но если я это сделаю, учительница тут же начнет орать: «Мицевич! Если ты не включишь видео сейчас же, я поставлю тебе прогул». Остается только сидеть и делать безразличное лицо. Пусть все думают (если вдруг соберутся подумать обо мне), что я фрик, и меня нисколечко не касаются они и их тупая школа.

Училка появляется с опозданием. Как там про начальство говорят? Оно не опаздывает. Плевать. Пять минут больше, пять меньше.

Целых полчаса я с усердием записываю все, что положено, даже не вникая в смысл. Странно, что кому-то до сих пор кажется, будто бездумное копирование чьих-то там слов, утрамбовывается в мозгу лучше, чем вдумчивое чтение.

На пятиминутной перемене, я отлепляюсь от экрана и выхожу из комнаты. Со скоростью света, соорудив себе новый царь-бутерброд, я уже собираюсь вернуться обратно, как вдруг до меня долетают голоса, доносящиеся из бабулиной комнаты. Обычно я не подслушиваю. Но сейчас, даже не знаю, может скука, заставляет меня тихо следовать в противоположный конец комнаты и лепить ухо к двери.

– .... я не понимаю, что делать, – говорит мама, сопровождая свою речь обильным потоком рыданий.

Впервые в жизни я слышу, чтобы она вот так выражала эмоции. Неужели виной тому мое мерзкое поведение?

– Ничего, – голос бабушки звучит как обычно монотонно, – он же тебе не чужой человек. Месяц – это не год. И дольше терпели в наше время.

Странно. Похоже, речь идет не обо мне. В следующую же секунду, я слышу этому подтверждение.

– А Катерина, что скажет? Она-то как поймет?

В воздухе зависает молчание. Слышно, как громко и тяжело дышит бабушка.

– Нашла о ком думать. Ей-то, поди больше всех это надо. Ничего перетерпит как-нибудь.

Теперь я совсем теряюсь в догадках. Это, неизвестно что, касается меня больше всех? Зачем-то нужно терпеть. И почему мама плачет так, словно кто-то умер?

Я уже почти решаюсь ворваться в комнату и спросить все напрямую, но тут дверь сама отворяется, и моему взору предстает заплаканная мама.

– Ты все слышала? – спрашивает она, упуская из виду тот факт, что я нагло подслушивала.

– Не все, – честно признаюсь я. – Но, хотела бы знать, к чему мне готовиться.

Мама кивает в сторону кухни и первой шлепает по коридору. Я направилась за ней, ощущая внутри неприятный, настороженный холод. Вместе мы усаживаемся за стол, прямо как для переговоров о судьбах мира. Остается только сказать «заседание объявляю открытым», но я сдерживаюсь.

– Твой отец переедет к нам, – мама поднимает на меня виноватые глаза, с остатками красноты. – Ненадолго.

– Зачем? – задаю я логичный вопрос. – Ему, вроде и так неплохо живется. Одному в нашей квартире.

Свое отношение к этому человеку, спустя полтора года после расставания родителей, я старалась никак не выражать. Даже в мыслях. Чтобы не терзать себя глупыми фантазиями на тему “каково жить в полной семье”, я предпочла просто напрочь забыть об отце, которому до меня не было дела. Лично он сам так и сказал маме:

– Катька уже взрослая. Дальше начнутся эти подростковые загоны. Мне они на кой?

Мои загоны и в самом деле начались. Но, вероятно, если бы рядом оказался кто-то посильнее и понаглее, чем мама, я бы не пускалась в такие крайности.

– У папы проблемы, личного характера, – уклончиво отвечает мама. – Сейчас он временно остался без квартиры.

– Да ладно! – я не сдерживаюсь. – Что конкретно? Пропил? А, может, подарил своей новой невесте?

– Катерина! – мама сурово смотрит на меня. В глазах ее сверкают искры. – Что бы не произошло, он твой отец. Квартиру забрал банк, за долги. Но он продолжает работать и платит алименты на твое содержание.

Я истерически закатываюсь.

– Нам выгоднее просто сдавать одну комнату. По-моему, за те две – три тысячи, что он ежемесячно выделяет, мы найдем себе нормального квартиранта.

Мама плотно сжимает губы и встает. Кажется, вот-вот начнется. Но она, похоже, предпочитает затушить пожар прежде, чем он вырвется наружу. Мама отворачивается и наливает стакан воды. Я вижу, как ее спина легонько вздрагивает. Но, когда взгляды наши вновь пересекаются, на ее лице уже нет эмоций. Как у греческой статуи.

– Ты знаешь, какая у нас сейчас ситуация, – монотонно выговаривает она. – Я потеряла работу. Бабушке нужны лекарства. Выйти из дома без пропуска мы не можем, а, чтобы найти новую работу, нужно иметь пропуск, который выдают только работодатели.

– Понятно, – я киваю.

Мне вдруг приходит в голову мысль, что присутствие отца в этой квартире, лично для меня ничего не поменяет. Счастье, что у меня есть своя комната. Да, несмотря ни на что, это плюс. А за ее периметром – пускай, хоть роту солдат поселят. Не мое дело.

Это случилось в четверг. Я дремала под монотонный голос биологички, стараясь сквозь сон представить себе клеточное ядро, мембрану и цитоплазму. Дверной звонок ворвался в мой сон писком одной из миллионов крохотных органелл, которые зачем-то разбились на два противоборствующих лагеря. Внутри неизвестно чьей клетки назревало кровавое сражение.

Потом звонок прозвенел еще раз, и я полностью вернулась в реальность.

Такая редкость в наши дни – принимать кого-то из внешнего мира. Ни гостей, ни соседей, ни электриков с сантехниками. Люди приходят в чужие дома только если случается что-то экстраординарное. Если это угрожает не одному жалкому примату, а, к примеру, целому дому или даже городу.

Оставив биологичку вещать, я подхожу к двери комнаты и осторожно выглядываю из-за нее.

В прихожей, помимо мамы, стоят еще двое. В одном из них я распознаю своего отца. В другом, точнее, в другой – женщину, лицо которой трудно счесть настоящим. Слишком много на нем штукатурки, и слишком неестественно выделяются глаза на этом фоне.

– Катюха! – моя секретная вылазка не укрывается от отца. Приходится целиком показаться из-за двери. – Дочь, привет. Вот ты вымахала! – гость хватает меня и крепко прижимает к себе, хотя я предпочла бы ограничиться формальным пожатием руки.

– У меня для тебя подарок, – отец ставит на пол большую кожаную сумку и расстегивает молнию. На самом верху, в безликом черном чехле лежит айпад. Он запускает пятерню и протягивает вещицу мне. – Вот держи, ученик. В наш цифровой век, без гаджетов никак.