Чтение онлайн

– Эээээ. Нет. Но скоро начну, если нас продержат дома еще пару месяцев, – зачем-то вру я. Неужели хочу показаться крутой? Перед кем, спрашивается, выделываюсь?

Девушка улыбается моему ответу, желает мне спокойной ночи и выходит из комнаты.

Вот теперь все становится действительно стремно. Не то, чтобы меня воспитывали в духе благородных девиц. Некоторые девчонки в моей прошлой школе курили, и я не делала из этого криминала. Но лично для себя, где-то глубоко на подсознании я всегда понимала, что смерть от рака легких – не лучший финал для молодого человека, перед которым есть тысячи других вариантов. В конце концов, если уж очень хочется сыграть в рулетку, можно заняться экстримом: выделывать сальто на роликах в полете со ступеней; опаркурить все соседние крыши; если есть деньги – сто один раз прыгнуть с парашютом. Вероятность скопытиться в пределах десяти ближайших лет здесь тоже велика, но по крайней мере, другие будут говорить, что ты клевый чел, а не банальный подзаборный курильщик.

Мне стремно оттого, что моя мама не переносит табачный дым. О бабуле и говорить нечего. А теперь выходит, что новая подружка отца рано или поздно будет курить в нашей квартире. Не на лестничной площадке – это точно. Оттуда ее в два счета погонят соседи. И по всему выходит, что в нынешнем состоянии мама ничего не сможет ей сказать. Уф… это и переварить-то трудно.

Чтобы хоть немного переключиться, я возвращаюсь к дверям.

«Рядом с вами одна дверь» – сообщает мне приложение. Понятно. Значит они еще и срок годности имеют. Меня жутко распирает посмотреть, что представляют собой эти двери. Но та, что осталась – ведет на балкон. Попасть на него можно только через бабушкину комнату. Часы показывают половину второго ночи, а моя мама спит, как часовой на посту – любой шорох и она тут же вскакивает по стойке «смирно». Но, что мне остается? Теперь я точно уже не усну до утра. Любому нормальному подростку нужно тратить положенное число калорий в день. В пересчете на норму, за те дни, что я безвылазно провела в этой квартире, при мне остается запас, которого хватит, чтобы переплыть Атлантику.

Я поднимаюсь, предусмотрительно тушу планшет и на цыпочках подхожу к двери. За ней вроде тихо. Но кто знает, что делает сейчас облезлая охотница за сигаретами. Дверь предательски скрипит и выпускает меня в темный коридор. Бесшумно проходя мимо комнаты, где сейчас обитают квартиранты, я искренне борюсь с искушением подслушать, что творится внутри. Желание и одновременно отвращение так велико, что я ощущаю абсолютную ненависть к себе.

К счастью бабулина дверь открывается бесшумно. Я проскальзываю внутрь и тут же погружаюсь в ароматы спиртовых настоек, трав, неизвестных мне лекарств, которые мое обоняние почему-то упорно связывает с детской инфекционной больницей.

Мама спит в не самом удобном раскладном кресле, подтянув колени к груди, отчего они наполовину выпирают над полом. Бабушка, как обычно лежит на спине. Она всегда в одной и той же позе, и мне кажется, что это должно быть ужасно неудобно. Я настороженно слежу за ее лицом, которое направлено в мою сторону и в любой момент готово ожить.

Делаю шаг. Еще один. Тихо, как в вакууме. Как будто мои родственники совсем не дышат. К счастью шести шагов достаточно, чтобы достичь желаемой цели. Но теперь передо мной другая проблема. Нужно включить планшет для того, чтобы посмотреть на дверь через экран, если я правильно понимаю задачу. Однако, яркий свет наверняка разбудит маму.

Я, подобно спецагенту из голливудского фильма, плавно укладываюсь животом на пол, таким образом оказываясь ниже уровня бабулиной кровати и одновременно, этой же кроватью закрытая от мамы. Вот теперь я без страха открываю планшет.

Большего облома невозможно было и ожидать.

«Рядом с вами нет дверей» – сообщает громогласный механический робот.

Я зажимаю рот рукой, пытаясь сдержать то ли позыв истерического хохота от своего глупого положения, то ли скрыть вздох сожаления.

Какое-то время в комнате царит тишина, а потом мама негромко произносит:

– Катюша, разогрей себе котлеты с гречкой.

Чувствую, как напряжение постепенно отступает. Мама даже во сне мечтает накормить меня.

Несмотря на упорные попытки, заснуть мне удается только ближе к пяти утра. А без десяти минут восемь, обеспокоенная мама врывается в мою келью и сообщает, что пора «идти» в школу. Я легко могу парировать удар, поскольку мне достаточно проползти один метр до компьютерного кресла, но мама зачем-то требует, чтобы я умылась. Как будто в окошке, размером два на два сантиметра видны гнойные комочки в уголках моих глаз.

Ровно в восемь я вхожу в ЗУМ. И только в этот момент вспоминаю о дурацкой игре. Я даже не успеваю толком разнервничаться. Едва я появляюсь на экране, одноклассники отчего-то начинают дико ржать.

– Ну ты, новенькая даешь!

– А так с виду и не скажешь.

– Надо было сразу с этого начинать… – и все в таком духе.

Я не понимаю, к чему это, но внутренний голос подсказывает, что дело плохо.

– Войди в школьный чат, – произносит чей-то девчачий голос, и я, несмотря ни на что, благодарна ему за наводку.

В две секунды открыв на телефоне общий чат, я обнаруживаю там скриншот экрана, на котором в полную величину развернулись две чьи-то увесистые прелести. Очевидно, что не мои. Но, проблема совсем не в этом. Надпись в зум-окне, с которого эти прелести и были показаны, крупными буквами отражает мое имя и фамилию.

До меня быстро доходит. Чувствую, как лицо заливает краской. Хочется заорать, что любой нормальный человек придумывает себе короткий ник, а не раздувает надпись до ширины двадцати символов. Явно же, что меня решили сознательно опустить! Только, кому до этого есть дело?

Радует одно. Я могла бы сейчас находится в классе, посреди двух десятков ржущих физиономий. И вот тогда мне действительно было бы плохо. А так – это, как дополнительная ложка говна в наполненном почти доверху помойном ведре.

Может мне и хочется казаться самой себе циничной, но из глаз против воли начинают литься слезы. На смену им приходит дрожь. Меня знобит, как в лихорадке. При этом, я упорно сохраняю молчание, надеясь, что в окне два на два сантиметра никто не разберет, что со мной происходит.

Как раз в этот момент в ЗУМе появляется учитель. Начинается перекличка. Я жду свою фамилию, и как следствие, очередной взрыв всеобщего хохота, машинально теребя в руках планшет. Щелкаю на KARANTIN и пытаюсь медитировать вместе с бесконечно долгим колесом его загрузки.

– Запишите тему урока, – говорит училка, – системы из линейных и квадратных неравенств.

«Рядом с вами три двери» – заглушая ее голос, говорит приложение.

– Тишина пожалуйста, – угрожает училка, не зная к кому конкретно обращаться и начинает свой заунывный урок.

А я тем временем внимательно вглядываюсь в экран. Какая тут может быть алгебра, когда одна из дверей находится прямо в моей комнате. Приложение показывает, что это дверца моего платяного шкафа. Я быстро поднимаю устройство и навожу его на шкаф. Но ничего не происходит. Может нужно подойти ближе?

Приходится встать и пропасть из поля зрения учителя. Если запалит – потом будет орать. Но после всего произошедшего, ее крик я уж как-нибудь переживу. Я подхожу близко к шкафу и снова повторяю попытку. Навожу на дверцы планшет, верчу его из стороны в сторону, стараясь нащупать нужный ракурс. Но результата по-прежнему нет. Пробую тыкать в экран, так и эдак – та же картина. Похоже, я все-таки самая тупая девчонка в мире. В отчаянье, дергаю на себя дверцу шкафа, и в этот момент сознание мое подпрыгивает, взрывается и снова собирается из кусочков. Вместо обыкновенных полок с одеждой я вижу перед собой…