Чтение онлайн

— Чего надо-то? — спрашивает Фотон и ставит сумку с оборудованием на стол.

Не растерял борзости.

Вадим по столу толкает к нему андроид.

— Разблокировать и определить номер, — отдает приказ.

Пацан поднимает к лицу гаджет, вертит.

— Симку не пытались переставить? — спрашивает деловито.

— Нельзя вырубать телефон, — терпеливо объясняет Вадим, — на него могут позвонить, и звонок чрезвычайно важен.

— Выкуп требуют, — лицо Фотона озаряет насмешливая улыбка.

А я вижу, что Вадим сейчас ему фасад начистит.

— С чего ты взял? — плавно переключаю пацана на себя.

— Так схема модная, — он начинает рыться в сумке, что-то выискивая. — Подкидывают телефон с блокировкой, звонят на него, дают инструкции. Если симку пытаешься вынуть, она блокируется. Никаких инструкций, никакого номера. Идеально. Ко мне за последнее время раза три обращались с подобным.

— Так ты разблокируешь телефон? — скрипит Вадим, уставший от разглагольствований.

— Займет несколько часов, но да, — добродушно отвечает Фотон.

Он наконец извлекает из сумки небольшой провод с одинаковыми штекерами на обоих концах и ещё один телефон в потрепанном прорезиненном чехле.

— Расположись в за столом и работай, — велит ему Вадим, указывая на журнальный столик в углу. Я киваю в знак согласия.

Теперь можно расслабиться и подождать. Зову Вадима покурить. Фотон тут ничего и пальцем не тронет, потому что понимает, с кем имеет дело. Хочет живым выйти.

Но Вадим не уходит. Просто открывает окно и стреляет у меня сигарету.

В ожидании проходит несколько часов. Время плавно перетекает за полночь. Фотон запустил подбор паролей и дремлет прямо в кресле. Света не спит, время от времени носит чай или кофе, что закажем. У Вадима сна ни в одном глазу. Дикий взгляд, постоянно сжатые кулаки.

Около трех утра с журнального стола раздается истошное бипанье. Фотон тут же просыпается, ещё слабо понимая, что происходит тянется к телефонам, смотрит, потом отключает проводок и разблокирует андроид похитителей по графическому ключу. Затем ручкой нацарапывает рисунок на листке бумаги.

— Работа сделана, — принимается собирать свою сумку, хотя самого чуть пошатывает со сна. — С вас двадцать кусков.

— Переведи деньги, Вик, — бросает мне Вадим. — И обратись к кому надо запеленговать телефон похитителей.

Он поднимает ко мне лицо, озаренное злорадной кровожадной улыбкой. Не завидую я тем, кто встанет на его пути к Лере.

Валерия

Тупо смотрю на мужчину, не в силах пошевелиться. Он ведь на полном серьезе спрашивает. И нет сомнений, что срежет с меня одежду, если я сама не разденусь. Ужас затапливает душу. Я не могу, не хочу… мне страшно. Не говоря уже о том, что этот уродец мне омерзителен.

— Не надо, прошу… — выговариваю севшим от подступивших слез голосом.

— Отказываешься сама тряпки скинуть? — Мертвец зыркает на меня из-за плеча и похабно склабится. — Тогда применим план Б.

Он поворачивается на матрасе и, схватив за ногу, тянет меня к себе. Я в панике цепляюсь ногтями за обивку матраса, выворачиваю один, вскрикиваю от острой боли. В голове мигает мысль, что на шум сюда кто-нибудь спустится, принимаюсь отбиваться от него другой ногой и кричу что есть силы. Но голос сиплый, крик получается булькающим и глухим.

— Ах ты сука! — Мертвец рывком швыряет меня вперед и забирается на грудь, приставляет к горлу нож. — Ещё звук, и ты никому не достанешься!

— Лучше так, — рычу на него, стараясь не порезаться. Нож у него острый.

Он убирает руку с ножом, хватает меня за ворот худи и, привстав надо мной, режет от горла к нижнему краю, едва не задевая кончиком лезвия майку и кожу под ней.

На лестнице таки раздаются шаги, спускается второй, которого я про себя называла Треугольником.

— Ты чего творишь? — спрашивает он возмущенно.

— Подарок распечатываю, — огрызается тот. — Девку Борис все равно в расход пустит.

Треугольник усмехается и подходит. Я мгновение смотрю на него с надеждой, но понимаю, что надежды нет. Он пожирает меня маслянистым взглядом, облизывая губы. Решил присоединиться.

Пользуясь паузой, отползаю к стене и запахиваю разрезанную толстовку, но мужчин мое сопротивление, кажется, только забавляет.

— Мы твою мордашку не тронем, если будешь послушной, — почти ласково произносит Треугольник и приближается к матрасу вплотную.

Он тоже вытаскивает из-за пояса нож и виртуозно крутит на ладони.

— А будешь плохой девочкой, зубы повыбиваем, — гогочет Мертвец. — Без зубов даже безопаснее.

Умолять их бесполезно. Сопротивляться себе дороже. Но я не могу добровольно сдаться. Я определенно проиграю против двоих вооруженных мужчин.

Мертвец снова рывком за ногу притягивает меня к себе, а Треугольник вмиг оказывается за спиной. Хватает меня одной рукой за лоб, другой держит нож у шеи. Дергаться страшно, а не дергаться… Мозг в истерике, сердце бьется в горле. Я никак не могу остановить это надругательство, хотя пытаюсь защищаться руками.

Они вдвоем сильнее. Мертвец грубо скручивает толстовку мне на плечи, как рубашку, и поднимает ножом майку. На этот раз режет снизу вверх. Распоров полностью, он подцепляет лезвием лифчик посередине. Ждет, смотрит на мою реакцию. Да что на неё смотреть. Я в ужасе. Меня трясет. По щекам текут слезы.

Он просовывает лезвие между чашечками лифчика и в одно короткое движение разрезает. Скользит отвратительной клешней по телу, сминает грудь. Мотаю головой от отвращения и режусь о нож, который так и подпирает горло. Вскрик вырывается сам собой.

— Убери нож, идиот! — кричит на друга Мертвец. — Зарежется же! Я её и без ножа усмирю!

В этот момент сверху доносится нарастающий шум, затем один глухой удар, ещё один и оглушительный треск. А потом потолок над головой идет трещинами, и с него, точно мелкий снег, сыплется бетонная пыль.

Оба упыря мгновенно оставляют меня и бросаются к лестнице. Их ноги быстро исчезают наверху, а потом раздается несколько громоподобных хлопков. И полные боли крики.

Кутаясь в разорванную одежду, я выбираюсь из-под осыпающегося потолка, но далеко не уйти. Цепь не дает добраться до лестницы. Становится страшно, что ещё немного, и меня тут завалит. За спиной на лестнице звучат шаги. Поворачиваюсь — вижу Вадима.