Чтение онлайн

— Ты не понял? Еще раз говорю все это — твое. Я такое решение уже принял. Давай, завтра жду.

Тот засунул мешок за пазуху, развернулся и пошел сначала медленно, по потом все быстрее, пока, наконец, не побежал. Мы подождали, пока он скроется за поворотом и пошли в дом.

— Большое счастье ты сегодня его семье подарил. По Митяю видно, нужда у них.

— Может и так. Зато и Митяй сегодня, кто знает, может быть нам с тобой намного большее подарил чего. Не согласен? Вот видишь. Кстати, ты где так с ножами обращаться намастрячился?

— Так живу же в средневековье, что тут удивительного? Припрет и не тому научишься. Я же тебя не спрашиваю, где ты так стрелять научился. Похоже тоже где-то приперло.

Я резко сменил тему:

— Тебе, Сережа, пора улетать. Видишь, какие разговоры вокруг тебя пошли. Трудно мне без тебя будет, но прощаться надо. Сейчас лишние проблемы ни тебе, ни мне не нужны.

— Да у меня все готово. Завтра с утра с парой соседей попрощаюсь, потом всей семьей демонстративно выедем с «попутным обозом» за городские ворота «на Киев». Тормознемся у родственника жены. Все давно обговорено. Вернемся к ночи на других санях, под сеном, да в ночь и улетим. Что Москве-то передать?

— Большой привет, ёкарный бабай.

Шлемники.

Эти обо мне уже слышали и больших проблем во взаимоотношениях у меня с ними не возникло. Мне нужно было 1000 шлемов (они же шеломы, они же шоломы). Чисто конические шлемы на Руси, в отличие от Европы, как-то не прижились и уже к моему появлению наибольшей популярностью в Новгороде пользовались их сфероконические формы — этакие высокие шлемы со шпилем. Отвесный удар, нанесенные по такому шлему, как правило, соскальзывал по плоскости тульи, а стрела, даже при небольшом отклонении от прямого удара, рикошетила. Толщина стенок шлема была от 1,2 до 2 мм, что меня (принимая во внимание мою более качественную сталь ХХI века) вполне устраивало.

Самым сложным в их производстве было изготовление из руды крупных пластин железа, а у меня с этим как раз никаких проблем и не было. Более того, как я и предполагал, наличие ровного полотна великолепной стали настолько поразило и этих мастеров, что когда я сказал, что готов рассчитываться за их работу этим металлом, они первоначально решили, что я просто их разыгрываю, а потом, когда договорились, похоже, долго не могли поверить своей удаче. Удивительно, но я тоже.

Создание шлема из единого куска металла меня не устраивало. Это долгая и трудоемкая работа. Даже если бы все шлемники Новгорода работали на меня одного, они бы (при этом условии) за год не смогли бы выполнить моего заказа. Поэтому я решил пойти по проторенному до меня пути. Дело в том, что новгородские мастера создавали удивительные шлемы. Внешне они выглядели так, будто они были сделаны из одного куска металла, хотя на самом деле были склепаны из 3–4 металлических пластин и тщательно отполированы. При этом места соединения пластин становились (практически) незаметны. На крепости шлема это не сильно сказывалось, а прямой удар стрелы сложного лука цельнометаллический шлем тоже не выдерживал. Хотя сталь у меня иного качества и для моих изделий такие последствия еще не факт.

Вот такие шлемы я и заказал, причем мы сразу договорились, что они должны будут иметь наносники и бармицы. Наносник предохраняет лицо (и тем самым придавал бойцу больше уверенности) а бармицы — это такие сетки, сделанные из тех же колец, что и кольчуга и закрывающие шею.

По оплате договорились, что шлемники получают от меня в качестве оплаты своей работы за пять шлемов цельные куски моего прокатного железа, достаточные, чтобы изготовить один шлем, а по окончании работы, при отсутствии претензий, им остаются ножницы по металлу, которыми я их снабдил. На первое время, чтобы они не простаивали, я предложил им начать делать шлемы наиболее распространенных размеров, а в дальнейшем обещал направлять им моих людей (по мере их появления) для снятия мерок. Я передал им несколько подшлемников для образца и учета их размера в ходе работы, 60 листов проката, ножницы по металлу, и мы расстались с ними крайне довольные друг другом.

Стрельники.

Эти были ремесленниками, занимавшимися изготовлением стрел. Они оказались ребятами веселыми. Когда я сказал, что для меня нужно сделать порядка 150 стрел для каждого из 400 лучников, и по 40 стрел для 150-ти кавалеристов, они откровенно заржали мне в лицо. При этом старший из них (на вид лет 26) изобразил угодливую мину и стал меня откровенно подначивать:

— Какие наконечники прикажите? Листовидные, килевидные, бронебойные, срезни или иные? Как по способу крепления, втульчатые, черешковые…?

— А сколько всего… этих разновидностей?

— Ну, мне лично известно только сто шесть типов железных наконечников, да восемь типов костяных, но наш мастер, думаю, знает еще больше, так что, на любой вкус…

Здесь к нам подошел крепкий мужик с фартуком прямо поверх овчинного полушубка и без слов отпустил ему здоровенную затрещину.

— С кем так разговариваешь, молокосос. Это — Игнач!

— Так он не назвался, да сходу стрел заказал на несколько лет работы. «По сто пятьдесят стрел для четырехсот стрельцов», и «по 40 стрел для 150 кавалеристов» — передразнил он меня. — где ж это видано. У нас у князей в дружинах меньше. Вот мы и решили — разыгрывает. А раз так, то почему и самим не посмеяться? А ты сразу драться…

— Насмеялся? Иди вон делом займись.

Потом повернулся ко мне:

— Меня Еремеем Стрельником все зовут. Не обижайся на него, Игнач. Парень способный, но все у него через хихоньки да хаханьки. Вот и женил его уже, и внуки пошли, а все балабол как был, так и остался. Правда, работник отменный. Иные вещи лучше меня делает.

— Да я не в обиде.

— Тогда слушаю тебя, Игнач. Зачем тебе столько стрел? Тебе для охоты али для битвы?

— Для битвы, Еремей.

— Какие-то особые требования есть?

— Да нет. Вот как раз пытался посоветоваться, думаю, что вам виднее.

— Ну-ка, Никита, подь сюды… Вот человек посоветоваться хочет. Ну, что скажешь по заказу? А мы вот с Игначем послушаем.

Подошел Никита, потирая ушибленный затылок:

— А что думать. Во время боя выбирать некогда. Значит — два вида стрел — бронебойные (граненные и узкие, чтобы кольчуга не защитила), да срезни (против тех, у кого брони нет, а иной раз ими и по животине можно…).

— Вот видишь, Игнач, все он соображает, и советы дает правильное. Правда только после того, как подзатыльник получит. А какие проблемы, Никита? Ну?

— Ну, во-первых, из чего древки стрел будут? Камыш, похоже, не пойдет, нужно дерево. Четыреста стрельцов да полторы сотни конных и каждому — стрелы надо подобрать, чтобы они размеру лука соответствовали, длине рук стрельца, его телосложению. Это — дело серьезное.

Здесь я решил кое-что прояснить:

— Дело в том, Никита, что древки стрел у меня есть уже готовые. На них нужно установить оперение, подогнать длину под каждого конкретного стрельца и установить наконечники.

— Готовые древки? А ты понимаешь, Игначь, что для боя они должны быть ровными, один в один? Здесь и вес их важен, и толщина, и … Я молча достал из сумки десяток моих заготовок:

— На, смотри.

— Ух ты! У кого заказывал?

— Отсюда не видно.

Смотреть собрались все. Брали древки в две руки, пытались определить вес, сравнивали их толщину, удивлялись их прямоте и качеству токарной работы. Еремей не выдержал первым:

— Понял, Никита, кто к тебе пришел? А ты ему: «Сто шесть типов железных». Он тебя одним древком… Чего молчишь? Язык отнялся? Пока все верно говоришь, давай дальше.

— Ну, во-вторых, — уже не так уверенно продолжил Никита, — железа много надо. И все — одного качества, чтобы вес стрел был один и вес наконечника один.