Чтение онлайн

— А накормят?

Я развел руками. Квадратный громко засопел, но я уже тоже завелся и свою тактичность убрал напрочь:

— Чего сопишь? Смотри, как я тебя испугался, прямо дар речи потерял.

— Не нравишься ты мне.

— А я не серебро и не девка красная, чтобы всем нравиться.

— Мутный ты, прибыл неизвестно откуда, непонятно на какие такие деньги таких заказов понаделал, что половина Новгорода на тебя работает, сказки нам тут свои сидишь, рассказываешь. Чего хочешь? Может с тобой лучше железом побеседовать? Может оно твою истинную память наружу вывернет? Ишь ты, уже Новый Торг врагу отдал.

— Не я мутный, а глаза у тебя мутные. Дальше носа ничего не видят.

— Чего-о? — и «квадратный» начал, вставая, вытягивать меч.

— О-хо-лони, Векша, — грозно произнес Александр. Тот тут же сел, а князь, опустив голову и уже не повышая голоса, продолжил:

— Намедни наши же купцы, что мы сами разведкой в те края посылали, вернулись. Вести у них те же самые. Единственно — сведений о монголах поменьше, да сроком нападения (правда с сомнением) назвали начало осени. Но здесь, думаю, привычки наши сказались. Никак зима и кочевники вместе в голову не укладываются. Они, Векша, чтобы такое узнать много нашего серебра потратили. А здесь человек сам пришел, за свои слова никаких денег не требует, не меньше нашего за общее дело переживает. А ты с ним решил железом разговаривать?

Глаза у князя недобро блеснули.

— Да что ты, Александр Ярославич, я ж так, для дела, только пугнуть хотел, чтоб если что скрыл, так выкладывал.

— Для какого дела, Векша? Я что, тебе какой знак подал или ты уже решил, что сам на сам мои дела вести будешь?

Дело принимало нешуточный оборот. Князь он, конечно, молодой, но своей крутостью уже известный и дистанцию, даже со своими боярами, он держит такую, что сильно не забалуешь. Надо было как-то ситуацию разруливать:

— Прости, княже, но не совсем я бескорыстен. Просьба у меня к вам со Степаном Твердиславичем все-таки будет, да не одна, а две.

— Вот как? Выкладывай.

— Между Новым Торгом и Новгородом хочу я временную крепостицу поставить. Там, где по зиме дорога будет на Торжок. Думаю, что если дойдут монголы до Торжка, то к Новгороду пойдут именно этим путем.

— Почему?

— По Селигеру, да по рекам не пойдут. Кони у них не подкованные. Никогда их не ковали и теперь не будут, да и не найти им столько ни кузнецов, ни железа. Они, конечно, по нашим рекам пойдут, но это вряд ли им сильно понравится. А здесь — и дорога сухопутная есть и сопротивление оказывать, как они считают, некому. Глухомань. Легкая прогулка.

— Лишняя защита Новгороду не помешает. Строй, коли так. Откуда про дорогу знаешь? Я так первый раз о такой слышу.

— Так разведку посылал. Есть дорога и сейчас уже первые мои обозы в Новый Торг за зерном именно по ней пошли. Можешь, княже, кого из своих людей с любым моим обозом послать. Пусть сами посмотрят. У меня от вас никаких секретов нет.

— Откуда людей в защиту крепостицы возьмешь? Нанимать будешь?

— Где найму, где холопов обучу военному делу. Назову их боевыми холопами.

— И много думаешь набрать?

— Тысячу.

— Сколько?

— Тысячу. Четыреста лучников, двести меченосцев, двести копейщиков, да полторы сотни всадников. Ну и службы всякие.

— И как же ты собираешься такую махину одеть, обуть, вооружить, накормить?

— Это — мои дела. Не скрою (да и, думаю, вы об этом тоже хорошо знаете), оружие для них и кольчатую броню я уже заказал. Людей прикупаю.

Головы и князя, и посадника синхронно кивнули.

— Чтобы прокормить их, активно буду заниматься охотничьим и рыбным промыслами. Кроме того, задумал я небольшое производство в Новгороде открыть. Мельницу построю, обучу своих людей, да буду потихоньку муку молоть. Уже начал свечи делать. Я этому в дальних краях научился. Понравится хлеб — буду выпекать на продажу, не понравится — буду муку продавать. Вам привезу на пробу. А то народу, что у тебя, Александр Ярославич, что у тебя, Степан Твердиславич, много, а ручными мельницами муки на такую ораву не намелешь, да и качество такой муки не то.

— Это интересно, — сказал князь, — понравится так для всей дружины буду хлеб покупать.

— А мне еще и свечи интересно. Почем будут?

— Дешевле нынешних. Я вот вам и образцы привез. Опробуйте, понравятся свечи, так буду вам оптом отдавать, а когда оптом, оно всегда дешевле.

— Это ладно. А вот где ты собираешься столько людей разместить? В городе тебе этого сделать не дадут.

— Вот это и есть моя вторая просьба. Когда собираете ополчение или дружины какие приглашаете, али отряды наемников вы где их размещаете, в Новгороде?

— Еще чего. В крайнем случае — в монастырях, а так — вон, рядом с городом есть несколько неукрепленных селищ. В них можно внушительную рать разместить.

— Вот тут, в четырех верстах, на взгорке, есть такое большое селище. Есть дома, где воинам можно укрыться от дождя и снега, печи, лежаки сделаны, для лошадей — конюшни. Рядом — то ли речка небольшая, то ли ручей большой, значит водой легко можно людей обеспечить. Вокруг — небольшой заборчик. Сейчас пустует оно, только несколько человек за порядком следят. Я спрашивал — они на вас, Степан Твердиславич, ссылаются. Ваши люди?

— Мои. Место действительно хорошее. Специально для ополчения строили. Там и кухни три штуки есть, и бани, и избы для командных людей, и отхожие места оборудованы. Правда, я там давно не был, наверное, кое-что поправить придется. А место действительно хорошее. Для лошадей — хорошей травы рядом много, для людей — специальные площадки для тренировок.

— Ну, раз без толку стоит, так давай договариваться.

— Домов много, — начал посадник, — все для войска имеется…

Я заметил, как князь поморщился:

— Ты, Степан Твердиславич, сильно не задирай. Все равно пустые стоят, не топятся, а значит, разрушаются. Для общего дела человек старается, а ты вроде как даже серебро с него брать собрался. Лучше людей туда пошли, пусть подремонтируют что, если надо, снег с троп уберут.

— Так я все равно на воротах у селища своих людей оставлю, а их кормить, поить надо. И вообще. А плотников я пошлю. И народишко, чтобы снег убрали.

Понятно, глаз за мной ты, Степа, решил там оставить. Пригляд так сказать. Да еще чтобы я этот пригляд и содержал. А я не против.

— Давайте так, ты, Степан Твердиславич, своих людей на воротах оставляешь, я не против. Лишними они не будет, хотя, если честно, то приглядывать за мной и по-другому можно. Да я без обиды, я бы и сам такое обязательно сделал. А тебя, княже, я тоже попрошу выделить мне нескольких своих людей для обучения моего войска. Каждый мужик сегодня в той или иной мере знает, как меч, копье или лук в руках держать, да для воина этого мало. А я буду их кормить, поить и оплачивать работу. И пригляд, и польза. А в качестве главного среди них назначь вон его, Векшу.