Чтение онлайн

Но ничего не происходило. Пустота.

Я же не целитель. И вообще не маг. У меня есть только непонятный дар, который даже не может действовать, пока кто-то посторонний его не активирует. В данной ситуации — спящий. Совершенно бесполезный. Или… все же нет?

Внимательно прислушавшись к себе, вновь ощутила где-то глубоко внутри тлеющие угольки, словно присыпанные пеплом. Или тусклые искорки, мерцающие и пульсирующие в такт ударам сердца. Странное, непривычное, ни с чем несравнимое ощущение. Но мне оно, как ни странно, нравилось. Словно другая, иная сущность находится внутри тебя. Разумная, мощная, древняя. Как сама магия.

Вспомнилось ощущение полной осознанности преобразованных магических потоков, когда они откликались на прикосновения Рона. Как послушно следовали мысленным указаниям, словно и сами стремились обрести свободу, выйти в этот мир чистой магией. И как в последний раз словно взбунтовались, найдя себе иной источник приложения. Неужели, это был сам Рон? Но почему?

Впрочем, причины сейчас не важны. Нужно лишь четко вспомнить это самое ощущение. И, может, что-то во мне сможет откликнуться на просьбу о помощи. Однако сколько я ни сидела, старательно вспоминая наш последний поцелуй, видимых сдвигов не появилось. Показалось, что пульсация наоборот стала меньше, практически сойдя на нет.

— Ну, пожалуйста! Пожалуйста…

Наверное, я и сама не знала, о чем просила, прижимая ладонь Рона к своей щеке, и начиная тихо всхлипывать от накрывающего меня с головой чувства безысходности. Как вдруг слуха моего коснулся, хриплый, но вполне различимый стон:

— Эри… — легкое, почти невесомое движение пальцами, поглаживающими меня по щеке. И тихое: — Не плачь…

Подняв голову, встретилась взглядом с лихорадочно блестящими главами Рона, которые тут же скрылись под опустившимися веками, а его рука резко потяжелела в моих ладонях. Испуганно вскинулась, проверяя биение пульса, и с облегчением вздохнула: жив, просто в беспамятстве.

И словно в ответ на эти мысли, в груди моей снова жарко вспыхнуло пламя преобразованной магии, устремившейся прямиком к Рону. Чем это может ему помочь, я не знала, но мешать не стала. Было ощущение абсолютной правильности происходящего. Впрочем, долго это не продлилось: небольшой импульс, несколько «волн», и все.

Однако этого оказалось достаточно, чтобы дыхание больного стало заметно глубже и спокойнее, и даже показалось, что температура потихоньку пошла на убыль. Зато меня накрыло опустошающей усталостью, буквально роняя в глубокий сон. И я не стала противиться этому, почему-то уверенная, что теперь все будет хорошо. Поэтому, в последний раз подкинув в костер дров, заняла свое место на лежанке и словно выключилась.

Следующее пробуждение было уже на рассвете. Разбудил меня ни кто иной, как Рон, неловко ерзающий рядом в попытке сесть на лежаке. Уже привычно коснувшись его лба рукой, ощутила, что он прохладный и влажный. Пропотел! Кризис миновал. Спасибо вам, боги!

Сон как рукой сняло, одновременно пришло осознание, почему Рон так настойчиво пытается покинуть лежак. Оно и неудивительно, учитывая, сколько жидкости он выпил вечером и за ночь. Теперь организм настойчиво стремился избавиться от ее излишков.

Помогая ему подняться, предлагать надеть сапоги не стала. Все равно обратно вернется, снова надо будет снимать. А я уже не уверена, что смогу повторить этот подвиг. Сидели они на нем, как влитые. Впрочем, Рон и сам не обратил на такую мелочь внимания, нетвердой походкой направившись в сторону ручья. Следом я не пошла, решив, что услышу, если он вдруг свалится и понадобится моя помощь. В крайнем случае, проверю, если долго не будет возвращаться. Не более того.

Пока же требовалось найти что-то, во что его можно переодеть. В мокром дальше спать не годится. Не мудрствуя лукаво, взяла вещмешок Рона и, перевернув его, высыпала содержимое на одеяло. Сверху ровной стопкой упало что-то белое, до боли знакомое. Госпитальная пижама! Вот неожиданность! Наверняка Тильда Рону вещи с собой собирала, вот и положила на всякий непредвиденный случай. Однако если рубаха может и сходиться, то пижамные штаны в дорогу наденешь только в самом крайнем случае. Вряд ли на это Рон согласится. Нужно поискать еще, может у него обычные сменные найдутся? Туника же была.

Отложив в сторонку госпитальный комплект, принялась быстренько перебирать оставшиеся вещи. Это не то… это тоже… хм-м… а кошель с деньгами у него откуда? И почему мне такой же не выдали? Ай, не важно… Милый ножичек. Я его раньше не видела. О, и даже амулеты есть! Но совершенно пустые. А штаны тут имеются вообще?

Как оказалось, имеются и они: простые, походные, черного цвета. И даже пара носков нашлась! Отложив нужные мне вещи в сторону, остальное я спешно затолкала обратно и завязала горловину, чувствуя себя, как минимум воришкой. Хотя по сути ничего такого не сделала, всего лишь позаботилась о больном, подготовив ему смену белья на переодевание.

Заметив возвращающегося и цепляющегося за деревь, в поиске опоры Рона, я тут же бросилась ему навстречу, помогая дойти до лежанки. После чего, не слушая вялых возражений, стянула с него плащ и почти насквозь промокшую тунику, терпко пахнущую мужским потом. Наскоро обтерев тряпицей шею и торс, помогла надеть чистую пижамную рубаху и, всучив ему в руки сменные штаны с наказом переодеться самостоятельно, ушла к ручью за чистой водой. Надеюсь, с такой простой задачей он вполне справится самостоятельно.

У воды пробыла чуть дольше, чем было необходимо, вслушиваясь в мерное журчание струй, столь приятное для слуха, навевающее умиротворение и покой. Расслабившись, чуть не заснула там же, — слишком уж напряженной выдалась ночь — и поспешила вернуться назад в лагерь. Где и застала уже мирно спящего мужчину. В плащ он закуклился самостоятельно, а вот одеялом уже укрываться не стал: то ли потому, что озноб прошел, то ли было уже не до этого. Грязные вещи неряшливой горкой валялись возле подстилки, пришлось поднять и, связав в компактный узелок, положить в вещмешок Рона.

Больше мне ничего не мешало спокойно растянуться на импровизированной кровати и, наконец-то, полноценно отдохнуть. Рон явно пошел на поправку, по крайней мере, первый кризис прошел. Ночь мы пережили вполне благополучно, а утром как проснемся, придумаем, что делать дальше. С этими мыслями я и погрузилась в спокойный сон, который, к моему огромному сожалению, продлился совсем недолго.

Рональд.

Проснулся я от того, что какая-то ранняя птаха слишком громко свистнула, казалось, прямо над самым ухом. Голова побаливала, а яркий утренний свет неприятно резал глаза. Однако в остальном общее самочувствие было очень даже приличным. По крайней мере, гораздо лучше того, как паршиво я чувствовал себя вчера вечером. Видимо, все же усталость меня вырубила, раз мы так и заночевали на той же самой полянке, где остановились на привал.

Приняв сидячее положение и осмотревшись, заметил несколько значительных перемен. Во-первых, лагерь был довольно неплохо обустроен: невдалеке от костра лежала приличная куча хвороста, а покрытые пеплом угли еще не успели остыть и тлели, нет-нет, да вспыхивая крохотными золотыми искрами. К тому же сидел я не на земле, как можно было бы ожидать, а на пусть и примятой, но все же добротной еловой подстилке. Рядом со мной притулилась укутавшаяся в плащ Эрин. Натянула на голову капюшон и, знай себе, сладко посапывает. Умаялась, видно. Шутка ли, одной такое дело, да еще и после дневного перехода провернуть!