Чтение онлайн

Он провел меня по шаткому трапу в свой отсек баржи. Там на грудах бумаги сидели три девушки в тельняшках и черных юбках, подпоясанных широкими матросскими ремнями. Две из них при свете лампочки разбирали шрифт и раскладывали по ящикам кассы, третья что-то писала. При нашем появлении они встали и вытянули руки по швам.

— Садитесь, — с досадой сказал редактор. — Я же вам говорил, что во время работ начальство не приветствуют. — И, обратясь ко мне, добавил: — Вот видите — на барже два номера газеты выпустили.

— А где отпечатали?

— На этой «американке», — показал старший политрук на небольшой печатный станок, установленный в углу.

— А других типографских машин вы не вывезли?

— Нет. Для походной редакции и этой достаточно. Зато шрифтов у нас много. Да что я рассказываю… Вот список редакционного имущества. Проверяйте.

И он протянул мне развернутый лист бумаги. Занявшись проверкой, я натолкнулся на четыре кучки гранат и патронов.

— Мое войско вооружилось, — смущенно ответил старший политрук. — Ждали нападения катеров. Решили живыми не сдаваться.

Одна из девушек вдруг поднялась и спросила:

— Товарищ старший политрук, разрешите обратиться?

— Обращайтесь.

— Мы просим послать нас на сухопутный фронт. Надоело на этой проклятой барже сидеть.

— Теперь с рапортами не ко мне, а к другому старшему политруку, объяснил редактор, указывая на меня. — Вы перешли в его подчинение… Как он решит.

Девушка решительно шагнула ко мне и протянула три рапорта.

— А что вы на фронте намерены делать? — спросил я.

— Здесь на барже мы оказывали первую помощь раненым. И видно, не плохо, врач похвалил. Кроме того, мы стрелять умеем.

— А в редакции работать больше не желаете?

— А кому нужна будет теперь газета, на закрутку что ли?

— Понадобится в любом случае. Без газеты не обойтись.

— А у нас здесь даже курящие не брали. Говорят, бумага толстая.

— Значит, плохую газету выпускали.

— Как плохую? — захорохорился редактор. — Сам последние сводки по радио принимал, свежими печатал.

— Да не в укор вам, — поспешил я успокоить его. — Просто объясняю, какой газета должна быть в принципе.

— Все равно хотим на фронт, — продолжали твердить свое девушки.

Их упрямство вывело меня из терпения, и я строго заметил:

— А с дисциплиной у вас неважно дело обстоит. Военные люди находятся там, куда их ставят. Понятно? Где вы их взяли? — спросил я у редактора.

— В Выборге мобилизовали… двух наборщиц и корректора. До этого военной службы не проходили. А насчет дисциплины вы правы, есть распущенность.

— Остаетесь в типографии, — сказал я девушкам. — А если понадобимся на фронте, пойдем вместе.

Девушки обиженно умолкли и стали укладывать свои вещи.

В редакционный отсек спустился и интендант Макаров. Он уже успел облазить всю баржу и пришел не одни, а с хитроватым техником — интендантом шхерного отряда.

— Мы беспризорные, отряда нашего уже не существует, — пожаловался снабженец. — Вы теперь наши хозяева. Так забирайте со всеми потрохами. Сколько же можно тут болтаться под обстрелом! Еще утопят.

— Но на всех у меня нет полномочий.

— А всего-то всего — два бойца осталось от команды, я да жратвы немного в ящиках.

— Но зачем мне баржа?

— Не вам, а для базы пригодится, — негромко вставил Макаров. — Вы только распишитесь, что приняли в свое распоряжение имущество типографии и… личный состав. А все остальное мы сами оформим.

Он дал мне расписаться в каких-то двух ведомостях и сказал:

— А теперь можете отправляться по своим делам. Все сделаем в наилучшем виде. Можете не беспокоиться.

Мне и в голову не могло прийти, что в такое тревожное время интенданты пойдут на какую-то махинацию.

Попрощавшись с девушками и печатником, редактор подхватил свой потертый чемоданишко, полевую сумку, и вместе со мной перебрался на катер.

Катер, обходя стороной корабли, ведущие бой с берегом, проскочил морские ворота и доставил нас в Итальянский пруд.

В Пубалте мы нашли только инструктора по печати.

— Все в разгоне, — сказал он. — Немцы усиливают нажим. Сегодня, видно, критический день.

Он тут же при мне передал редактору шхерного отряда предписание явиться во вновь сформированную бригаду морской пехоты, а у меня спросил:

— А вашу газету когда получим?

— Через день или два, — пообещал я.

Нашему соединению приказано морем перебросить в Ленинград две дивизии с Ораниенбаумского «пятачка». Для этой операции подбираются только плоскодонные суда с мелкой осадкой — канонерские лодки, быстроходные тральщики, сторожевики и баржи с буксирами, способные ходить не по главному фарватеру, а и по другим участкам залива, не помеченным вехами.

На две дивизии надо послать много судов. Как же с такой армадой произведешь тайную переброску войск? Пришлось для каждого судна определять точный час подхода к пирсам, составлять график быстрой погрузки и определять пути ночного перехода.

Все штабисты и политработники заняты предстоящей операцией. Начальство не загрузило лишь редактора газеты. Но разве будешь бездельничать? Я закрылся в своей комнате и под пальбу артиллерии написал передовицу. Начиналась она так:

Не успел я поставить завершающего восклицания, как послышался стук в дверь. За мной прибежал секретарь политотдела.

— Срочно к бригадному комиссару! — сказал он.

«Видно, выговор получу, что своевременно не представился», — подумал я. И захватив с собой передовицу, поспешил в штабную половину здания.

Меня встретил черноглазый бригадный комиссар. Он явно куда-то спешил, был в кожаном реглане и высоких охотничьих сапогах.

— Радун, — коротко назвал он себя после моего представления. — Мне доложили, что типография уже прибыла. Сумеете сегодня выпустить газету?