Чтение онлайн

— Нет, учитель.

— А как избавится от этих печатей ты знать не хочешь, засранец ты эдакий?!

— Да, учитель!

— Запомни, неуч, возможно когда-то это тебя спасёт. Единственный путь избавится от Печати Молчания — это умереть.

— Я не понимаю, учитель. Вы говорите о невозможности снять Печать или о том, что нужно разорвать каналы тела, связанные с волей?

— Ха! Гаденыш! Может из тебя и правда когда-нибудь получится слабенький аглаш…

Мари влила чуточку силы в Печать. Бесполезно.

Доктор суетливо раскладывал инструменты готовясь провести операцию.

— Госпожа Элис я никогда прежде не проводил операций с пациентами в таком состоянии, — произнёс доктор.

Мари обратилась в чутьё. Токи жидкости в телемастера Лапира были очень слабы. Сердце делало два удара в минуту. Огромный запас жизненной силы храмовника постепенно уходил из тела. Печать задерживала этот процесс, но гораздо медленнее чем требовалось для того, чтобы стабилизировать состояние хозяина.

— Нам нужно действовать одновременно, — ответила девушка, — я буду постоянно разгонять кровь, пока вы будете извлекать кинжал. Затем убедившись в целостности лёгких или восстановив эту целостность, я, с вашей помощью, приступлю к принудительному ускорению дыхания.

— Хорошо.

Доктор без лишней суеты орудовал инструментами. Мари сосредоточившись на движение. Кровь в теле храмовника подчинилась движениям рук Кормчей. Она закрыла глаза и, двигая кровь, заставила сердце сокращаться.

— Госпожа Элис? — позвал доктор, — это нормально, что мастер Лапир шевелиться?

Девушка открыла глаза, не прекращая движений руками.

Конечности храмовника подергивались, подчиняясь движениям рук.

— Раньше я с таким не сталкивалась, — ответила девушка.

Доктор поднял на нее вопросительный взгляд.

— Нужно продолжать, доктор, — голос Мари был твёрд.

Доктор Бернав коротко кивнул и продолжил операцию.

Здесь холодно. Воздух сухой.

Хриплый каркающий смех.

— Ну здравствуй, ученик… — кашель, — долгий же ты проделал путь.

— Здравствуй, учитель. Пришлось попотеть чтобы до тебя добраться.

— И вот ты здесь?

— Я пришёл занять своё место.

Хриплый смех:

— Дай-ка угадаю, считаешь, что сможешь быть Князем Девлиан?

— Я был для этого рожден.

— Я твой учитель, я знаю слово.

— Попробуй, — пожатие плеч.

— Аброхаизм!

Шаг вперёд. Хищная ухмылка.

— Видишь ничего не изменилось.

— Из тебя вышел толк, Ученик.

Меч вошёл в тщедушную грудь старика, пробив сердце.

Мир разлетелся на сотни осколков. Темнота затягивала.

Где-то там раздался каркающий смех старика.

Здесь было холодно и сыро. Грязный пол засыпали старой соломой. Сломанный стол починили. Теперь новая доска делила столешницу на две неравные части.

Напротив, сидел худой и бледный мужчина, с тонкими чертами лица.

— Мы знакомы?

— О да, Лизарс мы знакомы очень хорошо. Ты меня не узнаёшь? Когда ты убил меня я был несколько старше, и выглядел как жалкий старик.

— Учитель?

Каркающий смех был ответом.

— Чтецы нашего с тобой уровня умирают очень сложно. И даже если тело обезглавили и сожгли, дух и воля не уходят бесследно.

— Значит я умер?

— Нет, в тебе ещё теплится остатки жизни. У тебя очень сильное тело, оно продолжает бороться.

— Тогда почему?

— Почему ты видишь меня? Или почему ты видишь меня таким каким никогда не видел при жизни? Или почему я пришёл к тебе сейчас?

Горькая усмешка:

— Могу поверить, что ты стал уважать меня, когда я не подчинился слову. Но не поверю, что ты пришёл проведать лучшего ученика.

— Я пришёл сказать: у тебя есть шанс. Вернуться. Обрести утраченное. И добиться наконец свободы.

Слова застряли. Хотелось кричать и бросать в лицо этому хлыщу презрительные оскорбления. Насмешка ли? Галлюцинации в предсмертной агонии?

— К Кутху твою свободу и все твои шансы.

— Ты решил сдаться? Покончить с этой грязной игрой? Я понимаю тебя. И я устал от этого. Поэтому и нашёл себе замену… но сгинуть не удалось.

Навалилась слабость, голова рухнула в ладони:

— Чего ты хочешь от меня?

— Хочу, чтобы ты вернулся. Так чтобы от Королевского Двора не осталось и пыли.

— Думаешь кто-то сможет?

— Ему уже пускали кровь. Он не бог. Очень древний и безумно могущественный. Но не бессмертный. Уязвимый.

— Зачем это тебе и зачем это мне?

Растянувшиеся в вечности мгновение учитель смотрел в глаза ученику.

— Только так получится обрести забвение.

Кинжал звякнул, упав на металлический поддон.

— Жду ваш вердикт, доктор.

— Лёгкие не повреждены.

— Приступаем.

Мари обратилась к воздуху. В так движений рук, грудь храмовника начала подниматься. Доктор был занят операцией, ликвидируя последствия повреждения.

Мари полностью отключилась от окружающего. Её сознание разделилось. Одна часть обратившись к воде подчинила себе кровь храмовника. Другая ставшая воздухом двигала грудь мастера Лапира. В этом боевом трансе её противником была сама смерть.

Она не чувствовала времени, но слышала происходящее. Истекли минуты или часы. Какая разница?

Звякнул металл, было похоже, что доктор закончил.

— Доктор Бернав, вы закончили? — не открывая глаз произнесла Мари.

Она не прерывала концентрацию, из-за этого собственный голос прозвучал как из глубины колодца.

— Да, госпожа Элис.

Девушка краем сознания отметила признаки усталости в голосе доктора.

— Можете отдохнуть.

Доктор не стал возражать, он прекрасно знал, что любой шаман намного выносливее обычного человека.

Находясь в трансе Мари утратила чувство течения времени. Мерами, отмеряющими её жизнь, служили всего два процесса. Жизненная сила мастера Лапира. И её собственная выносливость. Где-то впереди маячила точка невозврата, там нужно будет принять решение.

Операция не помогала. Жизненная сила продолжала покидать тело храмовника. Нужно было менять тактику, иначе все действия Мари будут бесполезны.

— Доктор Бернав? — девушка открыла глаза сохраняя состояния транса.

— Да?

Доктор сидел на небольшой кушетке в дальнем углу мертвецкой. Судя по опухшим векам и не изменившейся одежде, доктор уснул, как только коснулся кушетке.