Чтение онлайн

Она правда хотела остановится на этом, но желание поделиться опытом одержало верх:

— Хотя во время моей стажировки у нас было дело: сбежал Фенрир из «Гарри Поттера». Без жертв, увы, не обошлось, — Констанция сглотнула: вспоминать об этом до сих пор было больно и тошно. — Мы не могли поймать его три недели, так как он обладает сверхспособностями, а сверхспособности персонажей работают и в нашем мире. Волшебные свойства их мира не работают, а вот личные особенности — еще как.

— Из «Гарри Поттера»! — едва не плача от восторга, отозвался Аврелий. — А еще кого-то ловили из «Гарри Поттера»?

— Лично я — нет, но оттуда постоянно утечки. Коллеги из Лондона рассказывали, что у них есть постовые в определённых местах, например, там, где персонажи обычно ищут Косую Аллею и Министерство Магии. Их так часто оживляют, что книжники в Лондоне знают, где кого ловить, и просто дежурят в этих местах.

Аврелий готов был выпрыгнуть из штанов.

— Это так круто, — он протянул грассирующую «р», — надеюсь, нам тоже достанется кто-нибудь интересный.

— Со временем эффект новизны пропадает. Это превращается в обычную рутину.

Но Аврелий качнул головой, пружинистые пряди чуть подпрыгнули.

— Ну уж нет, я знаю, о чем говорю, — заявил он. — Я, если влюбляюсь во что-то или в кого-то, то крепко, на всю катушку, и это на годы.

Констанция хмыкнула. В этом они были похожи.

— Ты ведь тоже, да? — словно прочитал ее мысли Аврелий. — Я чувствую, что ты такая, знаешь, не поверхностная. Влюбленность не про тебя. Если уж втюхалась, то все. Можно набивать татуху с именем на предплечье.

Она фыркнула:

— Ни за что не стала бы набивать татуировку с именем мужчины.

— Да и зачем тату, если его имя выжжено на сердце, правда?

Аврелий продолжил беззаботно управлять машиной, петляя между неторопливо плетущимися автобусами и троллейбусами, пока Констанция медленно вдыхала и выдыхала. В салоне стало душно, и она развязала кашемировый шарф, потом выглянула в окно: небо опять затянуло тучами.

«Вот бы пошел дождь...»

Хотелось ощутить на лице освежающие холодные капли.

— Почему ты соревнуешься с Кингом? — спросил Аврелий чуть позже. — Мне рассказали про ставки. Зачем это?

— Почему ты соревнуешься с Кингом? — спросил Аврелий чуть позже. — Мне рассказали про ставки. Зачем это?

— Я никаких ставок не делала, — тут же резко отозвалась она.

— Но начала противостояние ты. Так все говорят.

Это задело Констанцию: слова Аврелия прозвучали так, будто она настолько отчаянно хотела кому-то что-то доказать, что затеяла борьбу.

— Дружок, если другие книжники решили, что мы с Кингом можем соревноваться, принимаю это за комплимент. Когда я была стажером, он считался недостижимой звездой. Что ж, даже звезды не могут светить вечно.

Аврелий хмыкнул.

— Я поставил на нас, кстати, — добавил он после небольшой паузы.

Губы Констанции дрогнули, она подарила стажеру редкий одобрительный взгляд.

В будний день книжный магазин, как и торговый центр, в котором тот располагался, был почти пуст, поэтому Аврелий полностью завладел вниманием консультанта — высокого юноши в очках — заставив без устали рассказывать о новинках и бестселлерах.

— Не знаю, может, что-то из детективов взять? Конс, как считаешь?

Она бросила небрежное «как хочешь», шагая следом и слушая разговор вполуха. Бесконечные ряды книг, сотни, тысячи историй. Яркий корешок с названием и именем автора, а за ним — целая вселенная. Бескрайний мир чьей-то фантазии становится твоим наваждением. Строки рождают образ, образ — эмоции, а если мы любим и ненавидим, разве может это быть лишь абстракцией, иллюзией? О нет, наши чувства реальны, а книги — это обретшая плоть сила разума. Такая же настоящая, как тепло чужого дыхания или горячий взгляд, нежная улыбка или вдохновляющее слово.

Четкий план у Констанции отсутствовал, но она знала: если дело зашло в тупик, ищи ответ среди книг.

— Детективы у нас дальше, — учтиво произнес консультант, с которым они изучали ассортимент вот уже четверть часа.

Аврелий без устали трепался. Констанция была ему благодарна: раньше ей самой приходилось выводить незнакомцев на разговор, а ей это не особенно нравилось. Она могла изображать приветливость, но только в случае необходимости. Аврелий, кажется, делал это от чистого сердца…

— А как вы определяете, что должно лежать вот здесь, — указал он на стол в центре зала, — а что можно убрать куда подальше?

— На столах — хиты, которые продаются лучше всего.

Аврелий задумчиво промычал, а затем подошел к самым продаваемым книгам магазина. Некоторое время он внимательно изучал каждую.

— Но как менее популярные будут продаваться лучше, если вы прячете их?

Стекла очков выхватили отблеск ламп и потухли, консультант устало закатил глаза.

— А вы что, писатель? — уточнил он, оценив Аврелия взглядом.

Тот хмыкнул и, вернув на столик с хитами роман Ивана Иванова, уточнил:

— А почему вы спрашиваете?

— Пару раз люди, которые вот так меня допрашивали, оказывались авторами тех книг, — консультант взмахнул рукой в сторону дальних стеллажей, — что стоят не на самом видном месте. Только я не могу выставлять сюда то, что просят посетители. У нас есть специальные люди, которые решают вопросы расстановки.

Аврелий провел пальцем по обложкам книг, разложенных на столе, и, наконец, ответил:

— Я просто любопытствующий покупатель. Мне интересно, если это здесь стоит, значит, это хорошие книги?

Он подцепил красивое издание с иллюстрацией, изображающей то ли средневековый замок, то ли готический собор. «Окровавленная» надпись предсказуемо гласила: «ДРАКУЛА».

Консультант окинул Аврелия задумчивым взглядом и философски произнес:

— А что есть хорошая книга?

Констанция отчетливо застонала. Ее брови, должно быть, превратились в две мрачные горизонтальные линии.