Чтение онлайн

Карло наморщил лоб, напряженно размышляя. Почесал в затылке, разгладил жидкую бороденку. Наконец пожал плечами:

— Не могу знать, синьор. Чужестранок сегодня и вовсе не видал. Хотя постойте! Андреа-грузчик талдычил недавно, будто заприметил одну диковинную парочку. Благородная синьора в синем дорожном платье и кавалер при ней — долговязый такой, англичанин вроде. Грузились в портшез и все на восток поглядывали, куда тракт на Местре идет. Будто торопились шибко…

У меня похолодело внутри. Восток… Местре… Ну конечно! Единственный сухопутный путь из Венеции идет именно туда. А из Местре уже рукой подать до Падуи, Виченцы и дальше — до самой австрийской границы. Черт, так вот куда эта гордячка направилась! Решила добраться до дома по суше, через чертовы Альпы. Лишь бы избежать еще одной встречи со мной на корабле.

Отпустив шкипера, я вскочил в седло и погнал коня прочь от порта. Теперь надо торопиться вдвойне. Кто знает, сколько форы у этой парочки беглецов? Если Элизабет со своим хахалем уже добрались до Местре — значит, они на полпути к Падуе.

Нет уж, нет! Не позволю какому-то напыщенному франту увезти мою женщину. Я найду их, хоть на край света отправлюсь. Верну Элизабет домой, стану на колени, вымолю прощение. Она поймет, обязана понять! Мы же любим друг друга, пусть и сами боимся в этом признаться.

Дьябло мчал по тракту во весь опор, я уже не понукал его и не сдерживал.

Миля за милей оставались позади, а я все гнал и гнал вперед, не чуя под собой земли. Местре промелькнуло за считанные минуты. Теперь до Падуи оставалось еще около двух часов пути. Черт, надеюсь, я не опоздал! Элизабет не могла далеко уйти. Наверняка остановилась на ночлег в какой-нибудь таверне.

Солнце уже село, когда впереди показались огни постоялого двора. Дьябло, взмыленный и усталый, жалобно заржал, и я сжалился над животным. Спешился, бросил поводья подбежавшему мальчишке-конюху.

— Распорядись насчет лошади! — бросил ему, кинув монету. — Овса дай от пуза да водой напои. Загнал я бедолагу.

Сам же решительно направился к дверям таверны. Ворвался внутрь, окинул цепким взглядом немногочисленных посетителей. В дальнем углу у очага спиной ко мне сидела знакомая фигурка в синем дорожном платье. Рядом маячил долговязый тип, что-то тихо ворковал на ушко своей даме.

Кровь застыла в жилах, а сердце пропустило удар. Элизабет! Живая, невредимая. Слава Всевышнему, успел!

Я рванул через зал, бесцеремонно расталкивая зевак. Вот она, моя гордячка! Сейчас я сграбастаю ее в охапку и…

Но тут девица обернулась, с удивлением воззрилась на меня. И я застыл как громом пораженный. Это была не Элизабет! Лишь на миг ее светлые локоны и точеный профиль одурачили меня.

Незнакомка смерила меня недоуменным взглядом и отвернулась. А я так и остался стоять посреди зала — оглушенный, раздавленный своим просчетом. Опоздал… Упустил… Не сберег…

* * *

Элизабет

Я сидела в карете, безучастно глядя в окно. Пейзаж за стеклом расплывался серой дождливой мглой, навевая уныние и тоску. Прямо как вся моя жизнь в последнее время.

Холодный озноб пробирал до костей, несмотря на теплый плащ. Руки дрожали, комкая края шали. Слезы то и дело подступали к глазам, но я упрямо смаргивала их. Нет, Элизабет, нельзя раскисать! Ты приняла решение — теперь изволь держать лицо.

Мысли вернулись к недавнему визиту к нотариусу, синьору Гаспарини. Молодой, обаятельный, чем-то неуловимо похожий на Марко. Такой же смазливый пройдоха с безупречными манерами и абсолютно беспринципной душонкой.

Помнится, как он удивленно вскинул брови, когда я ворвалась к нему в контору. На миг в глазах мелькнула растерянность, сменившись ироничной усмешкой.

— Синьорина Эштон? Вот так сюрприз! Чем обязан столь неожиданному визиту?

Я молча швырнула на стол пачку бумаг. Гаспарини недоуменно нахмурился, пробежал глазами по строчкам. И вдруг присвистнул, откинувшись на спинку кресла.

— Святая Мадонна, вы это серьезно? Хотите отречься от наследства в пользу Марко? Неужели из-за того невинного поцелуя на балу?

Он с любопытством заглянул мне в лицо, будто пытаясь разгадать причину столь радикального решения.

— Боже правый, Элизабет, да в Венеции подобное сплошь и рядом случается! Здесь вам не Англия с ее ханжеской моралью. У нас любовь — это искусство, веселая игра, а не повод для вечной обиды и побега.

Я гордо вскинула подбородок, постаравшись унять дрожь в голосе и справиться с подступающим гневом.

— Дело не в поцелуе, сеньор Гаспарини, — процедила ледяным тоном. — А в чудовищном унижении, которое учинил мне ваш дражайший синьор Альвизе на глазах у всего высшего света. Вы бы видели, что он творил! Распускал руки, лапал как уличную девку. Едва не изнасиловал прямо посреди зала! А эти мерзкие шуточки гостей, похабные взгляды, гогот? Да за такое в порядочном обществе дают пощечину. И вызывают на дуэль. А здесь, выходит, это в порядке вещей? Любовная игра? Искусство соблазнения? Увольте!

Я смерила нотариуса уничтожающим взглядом и с вызовом вздернула бровь. Тот смущенно кашлянул в кулак и отвел глаза. Похоже, мои слова попали в цель. Потом картинно развел руками, демонстрируя покорность.

— Как скажете, синьорина, дело ваше. Вот вам бумаги, распишитесь вот здесь и здесь.

Я молча скрипнула пером, выводя размашистую подпись. Вот тебе, Марко, подавись! Получай свои богатства, свой роскошный дворец и чертов бордель в придачу. Пусть они принесут тебе счастье. Добился своего, теперь можешь спать спокойно.

Гаспарини меж тем бережно упаковал бумаги в большой конверт, запечатал сургучом с гербом нотариальной конторы. Протянул мне, иронично улыбаясь.

— Что ж, мои поздравления, Элизабет. Теперь вы свободны делать что угодно. Хоть на край света бегите от нашего грешного города. Начинайте свою новую непорочную жизнь. А Марко… Что ж, пусть довольствуется утешительным призом и пеняет на себя. Сам виноват — не сумел удержать такое сокровище.

Я с отвращением отпрянула от протянутого конверта, будто от ядовитой змеи. Сердце обливалось кровью от обиды и разочарования, но я постаралась взять себя в руки.

— Будьте любезны, передайте эту пачку синьору Альвизе лично в руки. Вместе с моими искренними пожеланиями захлебнуться этим наследством. Уверена, для вас это не составит труда — вы ведь такие закадычные друзья.

Я одарила нотариуса уничижительной улыбкой и продолжила:

— И да, не забудьте сообщить Марко еще одну поистине отличную новость. Я немедленно уезжаю из Венеции. Прощайте, синьор Гаспарини! Надеюсь, наши дороги больше никогда не пересекутся.

И, круто развернувшись, я гордо зашагала прочь. Стук каблучков отдавался в ушах погребальным звоном по моим несбывшимся мечтам. Позади растерянно вскрикнул Гаспарини, пытаясь меня окликнуть. Но я даже не обернулась. К черту! Довольно с меня сомнительных типов и их гнусных игрищ.